Сегодня лошади будут рады – они, должно быть, следуя примеру скакуна незабвенного Ивенна из Энмора, давно уже жуют одни брусничные листья, но сегодня наконец покинут лес и увидят настоящую траву.
Генриетта соскучилась по свету даже больше, чем лошади по траве.
Нет, в лесу солнышка было хоть отбавляй, но она привыкла к простору гор, когда выше твоей головы есть разве что другая гора, обледеневшая и неприступная, на которую и горный козел не заберется. Эта решетка веток, отделяющая ее от неба, изрядно нервировала.
Потому ее радость была безмерна, когда впереди приветственно заплескалась далекая вода, а лошадиная подкова в первый раз звякнула о голый камень. Ну, здравствуй, родная Сухая речка, здесь подошедшая вплотную к краю леса, негласная граница, отделяющая мир Генриетты от остального мира, куда как более суетного и беспорядочного.
Ле-Таир поделился с ней своими планами.
- До предгорий мы сегодня точно не успеем добраться, - сказал он. – Я так думаю, что стоит подождать до завтра в Энморе. У меня есть там пара друзей. А дальше тебе придется показывать дорогу. Я не так часто бывал в Драконьих горах, как хотелось бы.
- Проводите меня до самого конца? – уточнила Генриетта.
- А как иначе? Было бы по меньшей мере странно довести тебя до гор и отправить дальше одну, - улыбнулся Ле, и пульсирующая, сбивающая с толку точка за переносицей Генриетты начала свербеть с новой силой.
Проехав еще с две мили, они перешли подвесной мост, с виду ужасно крепкий. Конструкция выглядела совсем новой, словно ее камни и двух лет еще не пролежали под дождями и столь редко заглядывающим сюда солнцем.
Деревья вокруг стали, казалось, еще желтее и краснее, их кроны заметно поредели. Как будто осень и вправду обитает в Энморе, подумалось Генриетте. В здешних краях не бывает лета. Робкая бледная весна потихоньку растит клыки и превращается в матерую серую зиму, а все остальное время года – осень. Вот только в горах, где растут одни лишь сосны, это совсем не заметно, разве что судить по небу, иногда меняющему оттенки.
Впереди замаячили плоские крыши приземистых каменных домов. Генриетта поморщилась. Энмор, город мужчин, от которого за версту несет этой самой мужественностью. Здесь должны обитать полководцы и охотники – да так оно, скорее всего, и есть. Нелегко, наверное, их женам приходится.
Все-таки все они одинаковые, эти мужчины. Все бы им играть в солдатиков, только поля для игрушечных сражений с возрастом приходится искать соразмерные, и со временем это становится только труднее.
И зачем, скажите на милость, им такая внушительная, очевидно непробиваемая стена, если огромные дубовые ворота со створками едва не в кулак толщиной все равно раскрыты настежь?
- Ты был здесь, Ле? – спросил Фемто за спиной Генриетты.
- Довелось однажды, - был ответ.
Ле-Таир помнил путь. Главная улица, четвертый поворот направо и прямо, до просторного, красивого дома с крепким крыльцом и широкими окнами, призванными захватывать как можно больше скупого осеннего света.
- Подождите немного, - велел Ле своим спутникам, спешился и постучал в дубовую дверь.
Женщина, открывшая ему полминуты спустя, была прекрасна – круглолицая, светлокожая и черноволосая, а глаза – синие, как темные сапфиры. Пожалуй, она никогда не ведала поры нежной беззаботной юности, в которой столь часто застревают южные девочки – с самого детства она была такой же, как сейчас, взрослой и крепкой, а теплом улыбки, немедленно заигравшей на пухлых губах, когда она узнала его, можно было без труда вскипятить чайник.
- Добрый день, леди Эллен, - поздоровался Ле, улыбаясь в ответ. – Вы уж простите, что без приглашения…
- Вот уж кого не чаяла больше увидеть, - покачала головой леди Эллен. – И хорошо, хорошо, что без приглашения. Тебе всегда здесь рады, Таир. Кто это с тобой? – поинтересовалась она, заглядывая через его плечо, что при ее немалом росте было совсем не сложно.
- О да, я еще и не один, - засмеялся Ле. – Это мои друзья. Мы пришли просить у вас ночлега, если не слишком стесним.
Эллен замахала на него руками.
- Что ты, что ты, какое там!.. Но ты, чай, мужа моего ищешь, - спохватилась она. – Сейчас позову.
И она скрылась в доме. Дверь не захлопнулась, так и осталась открытой, давая понять, что прогонять их не собираются.
- Вот это баба так баба, - одобрил Том, проводив хозяйку уважительным взглядом.
- Тебе бы такую, да? – весело фыркнул Ле-Таир.
- Парень, ты ли это?
Ле едва не вздрогнул, быстро обернулся, рисуя на губах улыбку, еще более яркую, чем та, что досталась леди Эллен. Он уже почти успел забыть, как звучит этот голос, хулящий ушастых, говорящий, прежде чем думать.
На крыльце стоял Ивенн. И все-таки такие люди не стареют. Он был примерно того же возраста, что и Том, то есть лет этак на десять старше самого Ле, и с их последней встречи ни капельки не изменился, хотя прошло уже добрых пять зим. Ни одной новой морщинки, такая же борода…
- Ну что, жив еще? – дружески осведомился Ивенн, спускаясь с крыльца и раскрывая объятия.
