— Да, Ингрид, мне нужно тебя представить кое-кому. Эл — моя жена!
Крысенок подбежал к Бэрру, протянул морду, окольцованную блеснувшей на свету золотом полоской.
— Не может быть! — Ингрид прижала ладони к горящим щекам.
Бэрр снял с белого крысенка заветное кольцо. Небесный топаз и горящие бриллианты, королевский знак. Крысенок поднялся на задние лапы, протянув передние человеку-с-черной-тенью. Можешь отдать кольцо этой женщине. Та не вскрикнула и не испугалась, что было уже чудом.
Эл очень хотел рассказать, как он приглядывал за Ингрид в архиве, когда понял, что она дорога его другу. И сколько усилий ему стоило отобрать кольцо у зарвавшегося собрата! Но он только принялся вылизываться, принимая людские благодарности, кусок сыра и двойное поглаживание.
Бэрр надел его на палец Ингрид и поцеловал ладонь.
Дни до отъезда и правда летели быстро. Приходили Гаррик с Гейрой и выглядели такими счастливыми, что Ингрид смеялась, глядя на них.
Бэрр пропадал целыми днями по своим таинственным делам. И вечера у него тоже были заняты: он слушал Ингрид. Расположившись рядом с ней на узкой кровати, он пытался без помощи рук — одними губами — расстегнуть пуговички на ее платье. Было их много, а еще отвлекало платье, очень красивое. Лазурное с тонкой лимонной вышивкой.
Пока получалось не очень хорошо. Порядком раздосадованный, он оторвался от своего занятия:
— Ингрид! Ты нарочно издевалась надо мной?
Ингрид отвлеклась от чтения и удивленно спросила:
— Как это?
— Ты оскорбляла мой взор своим… этим серым безобразием, по недоразумению именующимся платьем и негодным даже для мытья полов?
Серое безобразие, все еще висящее в шкафу, не было порвано лишь потому, что Бэрру не хотелось огорчать Ингрид.
— Я всегда ходила в нем в ратушу. И что в нем не так?
— Все! Оно раздражало меня, — вознегодовал Бэрр и вздохнул. — Может, потому что я знал, какая под ним скрывается прелесть? — провел любимым жестом через талию и ягодицы. — Ты продолжай, продолжай читать про своего героя, хотя я уже очень сильно беспокоюсь за твое душевное состояние.
— Ну так вот… — успокоилась Ингрид и продолжила чтение.
— То есть, узнав, что женился на родной сестре и заделал ей ребенка, он проклял свой род и кинулся на меч? Лучше бы со злодеями воевал. Письмо про твою подругу мне понравилось больше. Правильно этот Робин ее увез! А батюшка… что батюшка? Батюшка не прибьет любимую доченьку.
Бэрр разделался с последней пуговкой и, довольный, поцеловал спину Ингрид. Он тоже был белокож, но на фоне его рук тело жены казалось вылепленным из снега. Все мысли о книгах вылетели из головы.
— Бэрр, нет, ты не понял! Этот герой… ты послушай! Ты что… ты разве… Ай!
Бэрр перевернул Ингрид к себе, вдавливая в кровать, целуя в губы и одновременно запуская руку под юбку. Кажется, это становилось любимым жестом в ее присутствии.
— Что? Еще хочу тебя?
Ингрид, прижимая расстегнутое платье, опять покраснела до слез от того, как он понял ее слова.
— Зря спросила. Да! Родная, боюсь, я буду хотеть тебя всегда. И ни на какой меч кидаться не собираюсь, окажись ты хоть моей… Да хватит уже об этом! Иди ко мне.
Обнял двумя руками, а Ингрид подергала плечиками.
— Ты играешь в опасные игры, милая, — сбивчиво прошептал Бэрр. — Перестань вырываться, а то я уже точно не смогу остановиться… — его дыхание щекотало шею, а шепот в самое ухо был так сладок, что мир опять поплыл и Ингрид завертелась еще сильнее.
Бэрр вытащил из ее рук материю, скользнул ладонью ниже, знакомым жестом — по боку, через талию, задержавшись на бедре, потом вернувшись и сжав ягодицы. Ингрид вздохнула прерывисто… кровать стала такой тесной! Бэрр заметил ее волнение. Улыбнулся и ухватил ее обнаженную лодыжку, целуя ступню.
— Но одна идея мне понравилась. Не скажу какая, но хочу ей воспользоваться.
— Бэрр!
— Тише! Я еще не посчитал твои пальчики, и не отвлекай меня! А ты — продолжай, продолжай! Что ты там еще говорила про этого?
— Я хотела сказать, — очень серьезно ответила Ингрид, — что у него тоже был выбор, кем стать. Как и у тебя.
ТоРазреши мне испачкаться в звездах,
Трогать волны полночной реки,
Одинокому, хмурому, взрослому —
Вновь ребенком мне стать помоги! —
В тучах видеть коней на рассвете,
Замереть, позабыв имена,
Повстречаться с мечтою о лете,
Что глядит на меня из окна.
С синих глаз, что пылают отважно,
Или с волн златокудрой души
Прилетит мой кораблик бумажный,
Он с пропавшего детства спешит
Принести той воды, что напиться
Я не смог, не успел, расплескал!..
Я не знал, что мечте время сбыться,
И найти рядом то, что искал.
Наконец день отъезда настал, и Бэрр разбудил Ингрид затемно.
Он накинул на Ингрид новый плащ с подбивкой из рыжей лисы и повел ее по еще пустынным, но уже сырым улицам Айсмора к дальнему Золотому причалу.
Солнце только-только начало подсвечивать небо намеком на восход. Бэрр сам сел на весла, отвязав небольшую лодку.
Ингрид недоумевала, что он задумал, но не спрашивала. Все равно отмолчится, а скажет — если скажет, когда захочет.
