А как хранит секреты любой озерник, было известно любому озернику. На том и стоял, тем и жил Озерный город.
Когда в тишине коридора послышался торопливый стук каблучков, охранники отлипли от стены, а Камилла вскочила со стула. Сделала она это быстро: будь ребята не такими опытными, дернулись бы поддержать ее, но эти знали — хозяйка всегда такая резкая. И потому медленно прошли вперед, чтобы встать каждый по свою сторону от нее и рассмотреть наконец ту, которую они ждали.
Девушка была молода и мужскому глазу приятна. Парни переглянулись в немом диалоге:
«Ничего».
«Я бы ее…»
«Я тоже».
«Дружище!»
«А то!»
Проведя привычную оценку каждой встречной особы, охранники решили внимательнее изучить эту.
— Так вы и есть Ингрид⁈ — в недоумении спросила хозяйка и повела головой, не смущаясь осматривать девушку с макушки до пяток.
Та, повозившись с замком, будто бы не заметила презрительного тона, на который хозяйка была щедра. Наконец дверь открылась.
— Пожалуйста, проходите. Да, я и есть Ингрид, архивариус ратуши.
Двигалась она хорошо, гибко и ловко. Будь парни пообразованнее, им бы пришло на ум слово «ласково». Но школы при гильдиях они не оканчивали и потому безмолвно пялились на архивариуса. Украшений она не носила, поэтому взгляды их не отвлекались на посверкивающее и блестящее.
Архивариус, не очень-то обращая внимание на посетителей, продолжала рассеянно сновать по кабинету, сплошь заваленному книгами и бумагами. Присесть было некуда, но она выудила из-под стола небольшую табуретку и вежливо предложила ее гостье. Камилла повела головой и брезгливо подняла плечо. Охранники этот жест знали. Он говорил: «Не для того я…» Дальше могли быть варианты — пришла, родилась, снизошла чуть ли не от самого Создателя. Они слушали господские слова вполуха, но со спины все равно осматривали. Но сейчас на знакомую до последней складочки платья задницу смотреть не хотелось, а вот с рыженькой барышни оба не спускали глаз. Она выглядела так молодо и живо, что о ее настоящем возрасте они даже не подумали, хотя нередко спорили друг с другом на пару монет, угадают ли, сколько лет провела в убийственной сырости Айсмора та или иная девица.
Эта и впрямь оказалась загляденьем — невысокая, стройная, с круглым личиком, от которого только и ждешь, что сейчас улыбнется. Белокожая, но без характерной рыбьей серости, которая часто отмечала тех, кто не дышал иным воздухом, кроме озерного; стройная, но не тощая — с тонкой талией, пышной грудью.
«А волосы, волосы-то как хороши!» — один из охранников жестом показал свой восторг, второй так же молча его подтвердил.
Коса у девушки была как золото. Брови и ресницы чуть темнее. Шея тонкая, гибкая, понравилась обоим. Хотели было обсудить иные симпатичные места, но тут один указал другому взглядом:
«Наша-то… Глянь, как руки трясутся».
«А то. У самой богатство только… ну вот тут разве…» — незаметный жест ладонью под попу.
Девушка, по-прежнему не замечая ни гневного взгляда высокой дамы, ни любопытства ее спутников, провела рукой по светлому лбу, словно пыталась стереть что-то из памяти. Потянула с шеи тонкую косынку, будто она мешала ей дышать, и на открывшемся горле показались нечеткие, но явные следы бурной ночи.
Камилла охнула и сжала кулаки. Охранники не оставили без внимания и этот момент.
«Вот оно как!»
«Да поди ж ты! Ну-ка, ну-ка…»
От сдавленного всхлипа, изданного Камиллой, девушка по имени Ингрид словно бы очнулась и торопливо закрутила косынку обратно на шее.
— Я прошу прощения. Так что вы хотели? — ровно спросила она.
Камилла, сверкнув глазами, вскинула голову. Охранники переглянулись: сейчас начнет говорить будто сама с собой, но с расчетом на собеседника.
— Не понимаю. Его я знаю, но нет. От скуки еще, может быть, но всерьез… нет. Мерзавец он, каких поискать. На моей памяти было — сам с хозяйкой уединился, а потом перед ее мужем его охотничьи трофеи нахваливал. Они еще о ножах говорили, как лучшие друзья.
— Сударыня, так вы желаете что-нибудь об охоте или оружии? — переспросила архивариус, определенно не желая обращать внимания на все, что ей так тщательно выкладывалось. — Это не ко мне. За книгами вам в библиотеку, она дальше по коридору.
Охранники тихо усмехнулись и глянули на хозяйку, ожидая, как она будет выходить из своего рухнувшего положения. Та, решив не разочаровывать их до конца визита, негромко продолжила:
— Да, во владении оружием он прекрасен. Он второй в городе, но первый в любви, и чтобы такой, первый, со всякой… Нет, не понимаю.
— Мне ваши разговоры непонятны. Вы пришли в архив, но не говорите зачем. Давайте вашу заявку, я посмотрю, чем могу вам помочь.
— Помочь⁈ Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! — воскликнула Камилла.
И словно поперхнулась, встретив восхитительно недоуменный и уничтожительный в своей искренности взгляд, в котором было все: и подозрение в сумасшествии, и невысказанное, возможно, даже самой собой непонятое «Сударыня, вы откуда такая взялись?» и «Даже так?» в чуть дернувшейся вверх темно-рыжей брови.
