Самолет, сделав ещё один круг, так больше и не появился. Солдаты, видимо, рассчитывали на его помощь, потому что они пустили вверх ракету. Она выпрыгнула белым сгустком огня прямо у нас перед носом, метрах в тридцати, из густого сплетения лиан и высоких мангровых зарослей. По ракете мы и вычислили, где они находились. Впрочем, солдаты и не прятались. Когда они поняли, что самолет их бросил, и никакого напалма с небес не будет, они принялись беспорядочно палить по нашим позициям. Роландо – старший в нашей группе – знаком приказал остановиться. Он замер и весь напрягся, вслушиваясь в какофонию выстрелов. Видимо, он пытался разобрать, сколько их. Что ж, патронов они не экономили, видимо, располагая приличным запасом. Отчетливо слышалось тяжелое уханье «гаранда», сухое «щелканье» очередями и одиночными – скорее всего, автоматическая винтовка, – и ещё один, непривычно гулкий и резкий звук, словно злобный лай. Маймура спросил о нем Сан-Луиса. «Скорее всего, пистолет, – прошептал Роландо, ту же добавив:
– Тот офицерик… Живучий.
Наши отвечали лишь изредка, больше работы давая голосовым связкам. Звонкий голос Инти и ещё чей-то – боле глухой и хриплый, скорее всего, Ньято, – то и дело призывали солдат сдаться.
Но они не сдавались. Мы сделали бы наше дело намного раньше, но тут плохую шутку с нами сыграла горячность Маймуры. Пока Роландо оценивал обстановку, решая, как действовать дальше, Фредди, всё высматривая то место, откуда примерно велась стрельба, вдруг громко прошептал: «Я засёк его!». Тут же он резко вскинул свою винтовку и выстрелил. Он чудом успел упасть на землю, пребольно угодив мне в плечо подошвой своих стоптанных ботинок. Пули, как рой диких пчел, прожужжали над нашими головами. Роландо, пересыпая слова кубинскими ругательствами, спешно приказал нам расползтись в стороны, и, следом, вторая очередь прошумела вверху, сорвав нам на головы несколько веток.
– Сдавайтесь, вы окружены! – крикнул Сан-Луис, даже и не пытаясь приподняться. Вместо ответа снова в нашу сторону одна за другой посыпались автоматные очереди.
Маймура посмотрел на нас и вдруг по-пластунски пополз вперед. Мы с Роландо все поняли по его горящим, как два выброшенных из горнила угля, глазам. Чувствуя, что допустил промах, он по всем признакам отважился собственноручно провести работу над ошибками. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Роландо рукой показал мне зайти справа от Маймуры, а сам пополз прикрывать левый от студента фланг. Тот полз вперед, как ошалелый. Он был похож на огромную игуану, юркую и бесшумную, извивающуюся между корней, стволов и стеблей. Он, видимо, всерьез решил искупить свою вину и разобраться с солдатами в одиночку.
Такой это был человек… Действительно, он сделал всё практически сам. Не успели мы с Роландо подтянуться с флангов, как Маймура напал на солдат.
Они и сами потом говорили, что приняли его за дух джунглей – так неожиданно и бесшумно появился он прямо в центре их позиций, словно вырос из земли.
Солдат, стрелявший в нашу сторону, как раз перезаряжал свою винтовку и сидел к нам спиной. Остальные двое – офицер и ещё один, рядовой – палили по нашим позициям. Офицер, действительно, стрелял из короткоствольного револьвера 38-го калибра, который при каждом нажатии курка по-бульдожьи вскидывался и оглушительно лаял. Они заняли позицию грамотно, как по учебнику: на самой макушке берегового возвышения, в ложбинке, обросшей деревьями и кустарником. Эта возвышенность с деревьями и сыграли с армейскими злую шутку: обеспечивая хороший обзор на расстоянии от десяти метров и дальше, высота совсем скрадывала то, что происходило под самым носом. Позиция, выбранная по всем правилам армейских учебников, совсем не годилась против герильерос. Маймура использовал эту мертвую зону обзора, подкравшись к самой кромке ложбины. Он затаился за широченным основанием старой ротондовой пальмы, дожидаясь, когда прекратится стрельба револьвера.
Но вот оголтелый лай смолк, и Фредди… Нет, он не прыгнул, не бросился на них. Он спокойно, как на прогулке, встал и ступил в самый центр их позиций. Офицер в этот миг был весь поглощён тем, что заталкивал в барабан револьвера новые патроны. Двое остальных просто остолбенели, застыв в немом ужасе.
Маймура уперся офицеру коленом в пятно от пота, черневшее во всю спину на его униформе. Руки его, мертвенно-бледные, цепкие и сильные руки доктора, ухватили сзади офицера за подбородок и резко, со всей силы вывернули ему голову. Послышался хруст. На счастье майора, позже выяснилось, что хрустнули не шейные позвонки, а его челюсть.
О том, что это майор, мы узнали сразу. Те двое рядовых, что были с ним, очнувшись от столбняка, закричали в один голос:
– Не убивайте его, это майор! Это господин майор!..
Не зря майор Санчес воспринял это, как знак свыше. Командир сказал ему об этом, перед тем, как его отпустить.
