С того дня, как он пропал, отряду перестало везти. Так твердил Камба, точно каркал, предрекая нам новые трудности. Они втроем – Камба, Лоро и Дариэль Аларкон – шли впереди, прорубая остальным дорогу своими мачете. Мачетерос обычно выдвигались метров на тридцать вперед арьергарда. Так было и в тот день, когда мы совершали очередной нескончаемый переход, по шагам отсчитывая время до привала. Его время вот-вот должно было подойти.
Вдруг раздались истошные крики, потом выстрелы. Наша цепочка, действуя по давно отработанной схеме, тут же затаилась, залегла там, где кого застал переполох. Помню это исчезновение, не раз, словно по волшебству, происходившее на моих глазах. Вот наша цепь, как нескончаемая, громоздкая гусеница, из последних сил ползет и ползет вперед, монотонно оглашая путь звоном котелков и чашек, как караван в пустыне. И вдруг… сигнал дозорного, или выстрел, или ещё что-нибудь и… Тишина. Ты лежишь, вжавшись в устланную, словно зеленым ковром из листьев и веток, землю, и вокруг только зелень травы и кустов, и покрытых мхами деревьев, и никого. Только муравьи и клещи ползают по твоему потному, грязному лицу.
Так случилось и в этот раз. Мы затаились и ждали. Минут через десять, показавшихся нам бесконечными часами, оттуда, где слышались крики и выстрелы, показался Камба, чуть позже – Бениньо. Они оба молчали, не глядя друг другу в глаза.
– А Лоро? – спросил их Мигель. Рамон назначил его командующим авангардом, вместо смещенного разгильдяя Пинареса.
– Лоро шел первым, – наконец, начал Бениньо. – Мы прорубились к поляне. Надо бы выждать, осмотреться. Но вы же знаете Лоро. Ему не сидится. У него будто перец в одном месте… Мы еще были по эту сторону поляны, а он почти пересек её, шёл по открытому месту. А навстречу солдаты, не менее десяти. Нам с Камбой и с тридцати шагов было видно, как у них у всех челюсть отпала: партизан, посреди леса, и прет прямо на них, как ни в чем ни бывало.
– Да, это в духе Васкеса Вианьи, – в восхищении цокнул, перекладывая винтовку в руках, Анисето.
– Лоро… Он, видимо, сразу смекнул, что к чему. Так же, вальяжно, с опущенной винтовкой, как на прогулке по джунглям, идя прямо на них, он вдруг вскинул свою «М-1» и. пустив в солдат пулю, с истошным криком бросился в левую сторону. Они все присели от неожиданности, а один, стоявший по центру, повалился, так больше и не поднявшись. Лишь после секундного замешательства все они скопом бросились следом за Лоро…
– Он сразу во всем разобрался и решил увести солдат подальше от нас, от отряда, – произнес Коко.
Но никто и не думал, что больше мы никогда не увидим нашего Лоро. Честное слово, он больше походил на кубинца: такой же внешне безалаберный, бесшабашно-веселый, с трудом втискивающий свою кипучую энергию в рамки строгих предписаний командира. Но перед Рамоном он благоговел, и в сердце своём он был предан нашему общему делу, как, наверное, мало кто из боливийцев в отряде.
А ведь Лоро был одним из самых опытных, старых бойцов нашей герильи. Он участвовал в подготовке подпольной сети Ла-Паса вместе с Таней, Риккардо и братьями Передо.
– Вот увидите, как Вианья обведет этих олухов вокруг пальца, – не унывая, заметил вечно улыбающийся Ньято.
– Да уж, Лоро голыми руками не возьмешь…
Все наперебой начали вспоминать, из каких передряг выбирался везунчик Лоро. И, конечно же, своя порция воспоминаний досталась и незабвенной Пресенсии, со слов самого Васкеса Вианьи смачными красками запечатленная в нашем сознании.
«Только прикажите, командир», – бывало, говорил он, и в прозрачной глубине его веселых глаз плескалось такое озорное бесстрашие, что все понимали: какой бы невыполнимый приказ не отдал Рамон – хоть захватить Баррьентоса или завоевать Вашингтон – Лоро его обязательно выполнит.
А командир, стоя чуть поодаль, в сумрачной тени непроглядного полога из лиан и листвы, молча дымил своей трубкой.
Кто знает, может, он уже предвидел страшный, героический конец нашего Лоро? Неужели он предчувствовал, что Васкес Вианья уже ступил на тропу своего восхождения, уже устремился на ту недосягаемую высоту, где он вступит в полное владение самим собой? Или он, герильеро, выполнял сверхсложный приказ своего командира? Кто знает…
Он брел по тропинке. Вернее, продирался, помогая себе мачете по некоему подобию тропинки в непролазных дебрях. Винтовка болталась за спиной бесполезным грузом, который с каждым шагом становился всё тяжелее. Патронов у него не было. Последний он потратил вчера перед самым закатом солнца, когда попытался застрелить обезьяну. Но та без единой царапины скрылась в листве недосягаемой кроны, оставив его без съестных и боеприпасов.
Лоро поклялся себе, что не оставит винтовку. Собственно, непрерывное произнесение клятвы в разных её вариантах и заполняло сознание Васкеса Вианьи.
