– Во-первых, на шпаге, которой убили Вагнера, обнаружили отпечатки пальцев Романа.
– Я об этом знаю.
– Правой руки.
– И что?
– А то, что Роман Вагнер – левша! С какой стати он взял бы орудие убийства в правую руку, скажи на милость? Валерия специально проверила этот факт, попросив Романа расписаться в документах, и он, не задумываясь, сделал это левой рукой!
– Что ж, отличный ход! – заочно похвалила молодого следователя Алла. – Если, конечно, он не амбидекстер[4] и умело это скрывает… С другой стороны, Роман утверждает, что ничего не помнит, значит, использование правой или левой руки должно быть рефлекторным. Если опять же он не притворяется. Как тебе показалось?
– Мы с ним это не обсуждали, – ответила Марина. – Но ты же понимаешь: даже если бы и так, я все равно не сказала бы тебе!
– Адвокатская тайна, ладно-ладно! – отмахнулась Алла. – Это все?
– А вот и нет! Твоя Валерия показала отчет судмедэксперта нашим спецам, и они в один голос утверждают, что для таких ударов, которые были нанесены покойному, убийце пришлось бы взять шпагу двумя руками – если, конечно, он не профессиональный фехтовальщик!
– Отлично! Выходит, если на эфесе отпечатки только одной ладони, да еще и не той…
– Роман Вагнер, скорее всего, не убивал своего отца, – закончила за подругу Марина. – Это еще не точно, но у меня появились веские основания для того, чтобы судья выпустила его под залог!
– Ты молодец!
– Да что я – это твоя девочка умница! Но сама-то ты как думаешь, кто убивец?
– Судя по тому, что успела доложить мне Лера, подозреваемых хватает, – вздохнула Алла. – Ну, во-первых, Роман – он наследник по закону. Затем – Луиза, вдова Карла, ведь она в том же положении, и наследство, по идее, должно делиться между ними.
– Это если нет завещания, – заметила Марина, попутно разделываясь с корзиночкой. – Кто еще?
– Внуки. Они не являются наследниками по закону при наличии вдовы и сына, однако их права могут быть заявлены в суде.
– Особенно если они несовершеннолетние, – подтвердила адвокатесса. – Ты говорила, родной сын Карла, их папаша, тоже преставился?
Алла кивнула.
– Ну, тогда у них есть все права! – развела руками Марина.
– Только вот я сомневаюсь, что парень или девчонка смогли бы грохнуть деда таким изощренным способом!
– Это – другое дело, но, как говорится, чем черт не шутит.
– Есть еще старший внук, Эдуард, – добавила Алла. – Один из оперов посетил его и выяснил, что мужик полон решимости не отдавать вдове деда фирму. Он, дескать, работал в ней вместе с Карлом, вложил много сил и времени в ее развитие, а Луиза, к гадалке не ходи, продаст ее с потрохами!
– Вот и еще один подозреваемый! – согласилась Марина. – А как насчет бывших невесток?
– Но какой резон им убивать бывшего свекра? У них же нет никаких прав!
– Зато они есть у их детей! Ты не представляешь, на что готова мать в стремлении оторвать жирный кусок для своих чадушек!
– Это да, но эксперты сходятся в мнении, что убивал, скорее всего, мужчина – удары слишком сильные для женщины.
– Но никто ведь не отменял наемного убийцу, верно? Сейчас его можно найти даже в интернете!
– Такое возможно, – согласилась Алла. – В любом случае убийца – либо родственник, либо тот, кому кто-то из родичей сообщил все о распорядке дня Карла и правилах, установленных в его доме. Этот «кто-то» знал и о том, что слуг в здании нет, и о походе Луизы в театр!
– Если только она сама не обеспечила себе алиби, пока наемник расправлялся с ее муженьком! – усмехнулась Марина и приступила к успевшему подтаять мороженому.
Севада нашел Назара Демченко во дворе гуляющим с собакой. Маленький королевский спаниель резво носился вокруг газона за палочкой, которую хозяин время от времени бросал, приводя песика в восторг. Жена сообщила оперу, где искать ее супруга, и Севада направился прямиком к бывшему директору по маркетингу. Поняв, что незнакомец идет к ним, спаниель, радостно виляя хвостом, устремился ему навстречу.
– Фу, Арчи, нельзя! – крикнул хозяин. – Не пачкай дядю!
– Ничего, я люблю собак! – заверил Демченко Севада и, наклонившись, потрепал песика по холке. Тот, получив свою долю ласки, потрусил за палочкой, на время оставленной без внимания ввиду более интересного развлечения. Подойдя, Падоян раскрыл перед Демченко удостоверение и представился.
– Вы по поводу Карла? – сразу догадался мужчина. – Да-а, такая трагедия…
– Как вы относились к Карлу Вагнеру, Назар Петрович?
– Карл был сложным человеком, – пожал плечами тот. – Порой и пошуметь мог, но он имел на это право: чутье у него было невероятное!
– Чутье какого рода?
– Широкого спектра, я бы сказал. Карл понимал, для кого мы работаем, все время держал нос по ветру, поэтому фирма приносила хорошую прибыль. А еще он здорово чувствовал людей – даже не знаю, как ему это удавалось, но у него была чертовски сильно развитая интуиция: он никогда не ошибался в людях. Ну, почти никогда. Правда, в последнее время он стал меньше интересоваться нашим делом и предпочитал посвящать время другим занятиям.
– Например?
– Ударился в благотворительность.
– Вы о домах престарелых?
