– Это не дома престарелых, нет. Понимаете, Карл считал, что в подобных заведениях старики чувствуют себя униженными и зависимыми. Он задался вопросом: как сделать, чтобы они продолжали вести обычный образ жизни, но имели доступ и к медицинскому обслуживанию, и к магазинам и заведениям общепита, а главное – к общению друг с другом. Несколько лет назад он увидел по телевизору передачу о домах для пожилых людей в Японии. Это муниципальное жилье, первые этажи которого полностью удовлетворяют потребностям стариков. Там есть магазины, где торгуют по сниженным ценам, кафе, игровые комнаты, медпункт, спортзал и даже бассейн, и под присмотром профессионалов люди могут жить в свое удовольствие, в то же время не ощущая себя ущербными от того, что обязаны находиться в непривычной обстановке.
– И что же нужно сделать, чтобы оказаться в таком раю?
– Продать собственное жилье и взамен его получить квартиру в одном из домов Карла.
– А пенсия?
– Пенсия остается при них, и старики могут распоряжаться ею по своему усмотрению. Единственное условие: после смерти старика жилье не переходит к его родственникам, а передается следующему нуждающемуся.
– И что, все по-честному, без обмана? – недоверчиво спросил Севада. – В смысле, за дедушками и бабушками действительно осуществляется достойный уход, и никто не пытается ускорить их…
– Переход в мир иной? Нет, разумеется! Старики в домах Карла живут хорошо, и его даже выдвинули на премию «Меценат года», представляете? Если бы он не погиб, я уверен, обязательно получил бы ее!
– Как думаете, почему он решил заняться благотворительностью?
– Карл всегда это делал – перечислял часть прибыли детским домам, к примеру, а также давал тем, кто лично обращался к нему… Может, дело в том, что он сам приближался к возрасту, когда невольно задумываешься, какими будут твои последние дни?
– Но он же не был одиноким, брошенным стариком?
– Брошенным, конечно, не был – хотя бы потому, что обладал деньгами и другими активами. Что же касается одиночества – не знаю, не знаю…
– У него же полно родственников! Жена, внуки – какое уж тут одиночество?
– С женой у Карла давно не ладилось, она ведь не просто намного моложе его, но и абсолютно другого поля ягода.
– Что вы имеете в виду?
– Луиза любит богемную жизнь – выставки, вернисажи, театральные премьеры, модные показы. Карлу все это было, уж простите за выражение, до лампочки! Его интересовало лишь то, чем он занимался, а она, в свою очередь, ничего не смыслила в бизнесе. Короче, не думаю, что им было о чем разговаривать в те минуты, когда они находились наедине!
– Хорошо, а как насчет внуков? Младшие, к примеру, жили с дедом, а старший, Эдуард, с ним близко общался по работе!
– Детей Карл взял лишь потому, что Ольга вышла замуж за человека, который их терпеть не может. Впрочем, как и они его.
– А что так?
– Эльза и Антон страшно избалованы – в этом заслуга как их матери, так и покойного отца. Неудивительно, что им не понравилось, что Ольга нашла другого мужа, и они не посчитали нужным налаживать с ним отношения. А он, в свою очередь, тоже не стал затрудняться, решив, что дети – проблема Ольги, а не его.
– А у деда им было хорошо?
– Уж всяко лучше, чем у Ольги! Но Карл держал их в ежовых рукавицах.
– Это как?
– Он почти не давал им денег – в отличие от Георгия, который при жизни совал им купюры во все карманы, а ведь они тогда были совсем малышами! Карл говорил, что они и так живут на всем готовом, а потому их единственная задача – получать образование. Он оплачивал самую лучшую школу для близнецов, уроки верховой езды и репетиторов, но наличных не давал. И правильно, я считаю!
– А Эдуард? – спросил Севада. – Раз дед взял его в бизнес, значит, доверял, полагал, что из него выйдет толк?
– Эдуард…
Демченко наклонился и погладил спаниеля, которому надоело бегать за воробьями, и он принялся скакать у ног хозяина в надежде на то, что тот снова кинет ему палку. Падояну показалось, что Демченко не слишком расположен обсуждать старшего внука Вагнера.
– Вы уволились, – сказал он, так и не дождавшись ответа собеседника. – По собственному желанию?
– Ну, не совсем по собственному, – усмехнулся тот, разгибаясь. Песик так и остался стоять, виляя хвостом и задрав аккуратную головку, глядя на хозяина с немым укором. – Мне пришлось уйти.
– Но вы проработали с Карлом Вагнером, сколько… лет десять, так?
– Четырнадцать.
– Это срок!
– Я стоял у истоков «Малахитовой шкатулки», да…
– Мне казалось, ваш босс в бизнесе дольше?
