Марина Вагнер, первая жена Георгия, проживала в красивом, но пришедшем в упадок здании на улице Маяковского. Раньше оно являлось доходным домом Н. В. Чайковского, и Леру поразил контраст между былым, явно роскошным его состоянием и нынешним. Скорее всего, дом дожидался капитального ремонта, но пока что его длинные коридоры, высоченные потолки с остатками лепнины и лестничные пролеты создавали плачевное впечатление. Однако квартира, в которую попала Лера, позвонив в звонок, оказалась поистине произведением искусства: видимо, при разводе Георгий Вагнер не поскупился и выделил матери первенца огромную сумму на ремонт, а также на чудесную обстановку. После капремонта этот кусок недвижимости станет бесценным, особенно с учетом местоположения дома!
Лере открыла молодая горничная-филиппинка. Холл квартиры оказался просторным, повсюду было светлое дерево – итальянский паркет на полу, мебель, практически сливающаяся со стенами, оклеенными бамбуковыми обоями, и потолки с обновленной лепниной. Горничная проводила Леру в гостиную, где ее ожидала Марина Вагнер, с которой она заранее договорилась по телефону.
– Ума не приложу, что вы хотите у меня узнать! – сразу заявила первая невестка ювелира. – Я не видела Карла лет десять, слава богу!
– У вас были плохие отношения? – задала вопрос Лера. Она не допускала мысли, что Марина причастна к убийству, однако та могла знать что-то, способное пролить на него свет. Лера придерживалась стратегии, которую переняла у Аллы Сурковой: при расследовании преступления никакая информация не является лишней, любые сведения, даже самые тривиальные и кажущиеся неважными на первый взгляд, могут оказаться ключевыми впоследствии.
– Да не было никаких отношений! – отмахнулась Марина. Глядя на нее, Алла спрашивала себя, что покойный сын Карла мог найти в этой тучной тетке с тремя подбородками, «гнездом глухаря» на голове и вечно недовольным выражением лица. Единственным, что привлекало в ней внимание, были руки – несмотря ни на что, тонкие, с длинными пальцами и прекрасным современным маникюром. И, пожалуй, еще глаза – цыганские, блестящие, когда-то, видимо, большие, но теперь утонувшие в складках жира. По прикидкам Леры, ей должно быть чуть за пятьдесят, ведь Марина вышла за Георгия совсем молодой, но после развода она распустилась и перестала следить за собой. Чего не скажешь о доме – он напоминает картинку из журнала «Интерьер»!
– Карл не вмешивался в жизнь Георгия, – продолжала между тем Марина. – Оно и понятно, ведь Гоша волочился за каждой юбкой, поэтому уследить за ним не представлялось возможным, да и пил он, как лошадь, царствие ему небесное! Так что мы с Карлом едва общались даже тогда, когда я жила с бывшим мужем, а уж потом… Но я ему благодарна за Эдика: Карл принял его в компанию, всему научил и подготовил к тому, чтобы мой сын принял у него бразды правления!
– Разве вы не в курсе, что Эдуард, скорее всего, ничего не получит?
– Это почему же?
– Он не является наследником первой очереди.
Марина выглядела потрясенной: похоже, сын не обсуждал с ней эту проблему.
– Интересно, если не Эдику, то кому же все достанется? – спросила она нервно. – Луизке, что ли, этой лахудре?!
– Почему вы так ее называете?
– А как ее называть прикажете? Нашла себе богатого старичка, выскочила за него замуж и оказалась в шоколаде!
– Но они с Карлом прожили много лет…
– А чего бы не прожить-то – чай не в халупе, а в богатом доме со всеми удобствами, с прислугой… Так что, она – наследница?
– Она и сын Карла.
– Но Георгий погиб!
– Я о его приемном сыне.
– А-а… Разве приемным что-то положено?
– Карл усыновил его официально, поэтому на данный момент наследниками являются он и Луиза. А еще, скорее всего, что-то причитается Эльзе и Антону.
– Но это несправедливо! – воскликнула Марина. – Эдик – единственный, кто может заниматься производством, никто другой в этом не разбирается!
– Вашему бывшему свекру следовало подумать об этом заранее, – заметила Лера. – Если бы он составил завещание, то мог бы прописать там, кому что достанется в случае его смерти.
– А завещания точно нет?
Лера покачала головой.
– Во всяком случае, пока оно не найдено, – добавила она. Марину можно было только пожалеть: она любит сына, и он действительно принимал активное участие в работе фирмы деда – в отличие от остальных членов семьи. Конечно же и ему, и его матери должно быть обидно!
– А почему вы сказали, что близнецы должны получить часть наследства – разве они не в том же положении, что и Эдик? – спросила Марина.
– Они несовершеннолетние, потерявшие кормильца, поэтому по закону…
– Ах, бросьте, по какому закону! – в сердцах перебила женщина, с неожиданным для ее грузного телосложения проворством вскакивая на ноги и принимаясь ходить взад-вперед, выплескивая наружу раздражение и разочарование. – Значит, Антону достанется приличный кусок наследства, этому наркоше?! Он же все спустит на коноплю… или что он там курит!
– Антон – наркоман? – переспросила Лера: эту информацию она слышала впервые.
