Виктор Логинов обедал. Еда была для него священнодействием, которым опер никогда не пренебрегал. Если нельзя было поесть как следует, он пропускал прием пищи: это казалось ему более правильным, нежели перекус на ходу чем попало. Виктор знал, что из-за этого его считают странным, но нисколько не беспокоился – его не волновало чужое мнение ни по какому поводу. Хотя нет – пожалуй, было одно исключение из правил: Валерия Медведь. Он не знал, как к ней относиться, и такое случилось с ним впервые, особенно по отношению к представительнице противоположного пола. Он даже не знал, хочет ли затащить ее в постель! Лера не пыталась корчить из себя мужика, и это ему импонировало, но она совершенно не умела пользоваться женским обаянием, которым, несомненно, обладала. Будучи стопроцентным самцом, Логинов отлично сознавал, что кокетливая дама может добиться от него гораздо большего, нежели женщина, полагающая, что они равны и ничем, кроме первичных половых признаков, не отличаются друг от друга. Лера обладала острым умом и умением делать правильные выводы, выстраивая логические цепочки, однако два существенных недостатка серьезно влияли на ее объективность – излишняя эмоциональность и поспешность суждений. Для Логинова женщины являлись милой приятностью, которую жизнь предоставляет таким, как он, и он ни в коем случае не считал их ровней себе. Тем не менее ему было очевидно, что для Медведь – вот уж подходящая для девушки фамилия, ничего не скажешь! – такое отношение неприемлемо. До этого он не работал с женщиной-следователем, более того, он был о них невысокого мнения. До встречи с Лерой единственная женщина, которой Виктор восхищался бы, не будь он прожженным сексистом, была Алла Суркова. Она многого добилась, и Логинов не сомневался, что в будущем добьется гораздо большего и, по всей видимости, когда-нибудь займет место Деда, руководителя Следственного управления Андрона Кириенко. И все же правила хороши своими исключениями, и их не может быть много: одну Суркову вынести можно, можно даже отдать ей должное, но двух – ни за что! Когда Лера, зная о его проблемах на предыдущем месте работы, предложила работать вместе, Виктор и не думал соглашаться: служить под началом бабы казалось ему ниже собственного достоинства! Однако прошло совсем немного времени, и он понял, что другого выхода нет: либо он уходит из органов, либо переводится в СУ. С самого начала работы с Медведь Логинов не мог отделаться от ощущения, что ему приходится постоянно соперничать с ней за лидерство, хотя, по сути, они не являлись соперниками, ведь он был оперативным сотрудником, а она – следователем!
Официантка принесла заказ. Виктор с удовольствием наблюдал за тем, как она расставляет блюда на столе. Он следил за едой, а не за девушкой – та не представляла для него интереса. Вид истекающего соком бараньего шашлыка на фоне греческого салата и блюда вареной «в мундире» картошки, обильно присыпанной укропом, заставил его рот наполниться слюной. Стакан сидра довершил приятную глазу картину, и Логинов уже намеревался вонзить крепкие зубы в румяное мясо, когда зазвонил телефон. Пару секунд он колебался: в конце концов, он же имеет право на обеденный перерыв, во время которого может не думать о работе! Но потом, с тяжелым вздохом, все же решил ответить, хотя телефон был незнакомый.
– Виктор? – раздался в трубке женский голос. – Это Анна, помощник нотариуса…
Если сначала Логинов чувствовал раздражение, то после этих слов ощутил прилив адреналина: кажется, началась движуха!
– Да-да, Анна, я вас, конечно же, помню! – ответил он как можно дружелюбнее. Виктор и в самом деле запомнил ее красивые икры и тонкие лодыжки, хотя в целом женщина не произвела на него впечатления, показавшись слишком уж пресной. – Что-то случилось?
– Даже не знаю, – нерешительно проговорила она. – Вы просили звонить, если я что-то найду или вспомню…
– Вы что-то нашли?
– Нет, и мой босс все еще вне доступа, но…
– Но что?
– Ко мне тут опять кое-кто приходил.
– Эдуард или Луиза?
– Нет, не они. Очень симпатичный молодой человек, представился Романом Вагнером.
– Он тоже хотел узнать, написал ли Карл завещание?
– Нет.
– А зачем же тогда…
– Он спрашивал, кто интересовался завещанием его отца.
– Вот как! – пробормотал Виктор. – Вы сказали ему?
– Да, ведь ни Луиза, ни Эдуард не являются нашими клиентами, а Карл – да. Я совершила ошибку?
– Не думаю – тем более что вы меня предупредили, спасибо.
– Это вам поможет?
– Несомненно!
И как же сие понимать? Если Роман Вагнер хотел получить такого рода информацию, означает ли это, что все его утверждения насчет потери памяти – чистой воды брехня? Можно ли на этом основании утверждать, что он в курсе существования завещания?
Блюда на столе внезапно утратили свою привлекательность, и Логинов, тяжело вздохнув, принялся лениво ковырять вилкой в салате, а его мысли при этом скакали и кувыркались в голове, словно мячики в барабане «Русского лото».
