– Тогда пришлось бы сказать, что он что-то помнит: проще было все отрицать! Мы считали, что он живет за счет деда, но Карл позаботился об образовании внука и обучил его ремеслу – и, похоже, хорошо обучил!
– Так он не просто ремесленник? – уточнил Виктор.
– Нет, дизайны – тоже его, – подтвердила Лера. – И он хорош – ты сам видел ожерелье!
– Я в этом ничего не понимаю, – буркнул Логинов, сильно покривив душой: он любил дорогие вещи и знал в них толк. Виктор не разбрасывался, приобретая дешевку: он копил на что-то большое и ценное, нечто статусное, показывавшее окружающим, что он не такой, как большинство коллег. Одевался Логинов в дорогих магазинах. Его гардероб насчитывал всего несколько костюмов, но они были фирменными, и это бросалось в глаза, так как, помимо тяги к дорогим предметам, Виктор обладал еще и вкусом. Вкус этот, конечно же, не был врожденным: он вырабатывался годами, когда опер внимательно разглядывал сильных мира сего, в жизни и по телевизору, пытаясь перенять их стиль, привычки и даже манеру разговора. Он льстил себя надеждой, что, случись кому-то встретить его вне службы, этот человек ни за что не догадается, чем Виктор зарабатывает на хлеб насущный! Так что ожерелье он оценил, а значит, и мастерство Романа Вагнера.
– Так что мы делаем с Вагнером? – спросил он. – Отпускаем?
– Бондаренко настаивает. Ты же не думаешь, что он сбежит?
– С такими-то деньжищами? Да запросто!
– Денег у Романа нет, – возразила Лера. – Он получит наследство только через полгода, так что воспользоваться счетами Карла сможет еще не скоро! Поэтому опасаться нечего: Роман Вагнер никуда не денется!
– Так ты считаешь, что он убил Карла, или нет?
– Если принимать во внимание завещание, то у него не было оснований, однако мы до сих пор не знаем, что у Романа за диагноз: вполне возможно, что он напал на от… то есть на деда спонтанно, а потом… Ну, у нас ведь нет доказательств, что его похитили, верно? То, что он очнулся в заброшенном здании в Низовской, может быть, и правда, но вот как он там оказался?
– Думаешь, это связано с его, гм… психическим состоянием?
– Ясно одно: если Карла убил Роман, то, скорее всего, сделал он это непреднамеренно!
– А как же свидетельство пациентки психушки о том, что за ним туда приходила женщина? Ну, пусть не Луиза, а другая…
– Это ни о чем не говорит: между его уходом из клиники и убийством прошло достаточно времени, и эти два факта могут быть не связаны!
– И кто же тогда наши подозреваемые? – недовольно поинтересовался Логинов. – Кого мы будем разрабатывать в отсутствие улик против Романа?
– Остальных родичей, – вздохнула Лера. – Вот, к примеру, Эдуард: у него есть алиби на время убийства, но, во-первых, свидетельство сожительницы не может считаться в полной мере объективным…
– А во-вторых, он мог кого-то нанять для выполнения заказа, если узнал, что завещание имеет место быть и что его имени в нем нет!
– Правильно! Надо еще раз проработать матерей Эдуарда и близнецов: они также могли возмутиться, что все достанется «приблуде», ведь они понятия не имели, что Роман – такой же сын Георгия, как и их дети!
– А вот я ставлю на Антона, – задумчиво проговорил Логинов, потирая подбородок. – Парень наркоман, и он наверняка рассчитывал на дедушкино наследство! Если вдруг он каким-то образом прознал, что тот хочет лишить его всего…
– Они живут в одном доме, – подхватила его мысль Лера. – Антон вполне мог подслушать какой-нибудь разговор Карла – к примеру, с нотариусом!
– А я о чем! То, что он малолетка, не исключает способности грохнуть дедулю – тем более сам способ убийства указывает на спонтанность совершенного.
– Согласна. Я попросила кое-кого «пробить» Антона вдоль и поперек – может, мы что-то и найдем. Надо снова опросить всех, кто присутствовал на вечеринке в день гибели Карла: вдруг Антон все-таки отлучался? Дом большой, могли и не заметить… И все же кто-то мог что-то видеть!
– Но тогда остается вопрос: зачем убивать Луизу?
– А что, если она тоже о чем-то узнала? Что-то видела, слышала или догадывалась? В любом случае Луиза уже ничего не расскажет, поэтому придется как-то без нее!
– Жаль, что ни одна зацепка не сработала, – со вздохом проговорил Виктор. Он отхлебнул кофе и поморщился: напиток успел остыть, а он считал, что нет ничего хуже трех вещей: шампанского, из которого вышел газ, теплого пива и холодного кофе! Жестом подозвав официантку, он попросил еще чашку. Лера пила фруктовый коктейль, и он по-прежнему был холодным: в запотевшем стакане плавали подтаявшие кусочки льда.
– Жалко, медвежья шерсть оказалась «левой», – повторил Логинов задумчиво. – А решение было так близко – просто рукой подать!
– Есть еще одна зацепка, – решила подбодрить его Лера: почему-то вдруг опер показался ей уязвимым – впервые за все время их общения. Может, дело в том, как он среагировал на ее слова о простом происхождении матери и деда Романа Вагнера?
– Ты про серьгу из машины Луизы?
– Да.
– Скорее всего, это – тоже пустышка: Луиза могла потерять ее раньше или кто-то из ее подруг…
