– Не стану, – нехотя согласился Логинов. – Иначе он вряд ли рванул бы в детдом, узнав… А кстати, как он узнал о существовании внука?
– У мамы Романа была близкая подруга. После ее смерти она пыталась убедить деда связаться с Георгием, но тщетно. Тогда она сама это сделала, но Георгий разозлился и чуть не набросился на нее с кулаками, решив, что ей вздумалось его шантажировать. Женщина обиделась и оставила попытки усовестить нерадивого папашу.
– Я все равно не понимаю, как Карл…
– После смерти деда Романа подруга вновь решила попытать счастья, так как представляла себе, как тяжко пареньку приходится в детском доме.
– Хорошая подруга! – с уважением заметил Виктор.
– Замечательная, – кивнула Лера. – Она сама хотела взять мальчика, но ей не разрешили.
– Почему?
– Во-первых, она к тому времени развелась с мужем и одна воспитывала двоих детей. Во-вторых, ее жилищные условия и зарплата оставляли желать лучшего. Ну и, конечно, диагнозы Романа были слишком серьезными, чтобы надеяться, что одинокая мать с ними справится.
– Зато в детдоме с ними справлялись «великолепно»! – хмыкнул Логинов. – Накачивали пацана препаратами, превращая его в овощ!
– Короче, когда подруга поняла, что мальчишку ей не отдадут, она позвонила Георгию, но выяснилось, что тот погиб. Вот тогда-то она и решилась написать длинное письмо Карлу, в котором рассказывала обо всех обстоятельствах и сообщала, что у него есть внук.
– Почему он ей поверил?
– Он сделал ДНК-тест и убедился, что подруга не лжет. Тогда он и решился на усыновление.
– Но к чему было огород городить, называться приемным отцом, вместо того чтобы признаться, что он – родной дедушка?
– Возможно, это связано с процедурой установления родства? – предположила Лера. – Карлу проще было усыновить внука, нежели доказывать, что покойный Георгий был его отцом? Сделать это можно только через суд, а Карл вряд ли хотел огласки… Кстати, ссора между ним и Романом, о которой рассказывала кухарка Вагнеров, произошла именно по этой причине.
– То есть?
– В тот день Карл решился-таки рассказать внуку правду.
– А до этого Роман, получается, был не в курсе?
– Говорит, что нет. Они здорово поругались: Роман не понимал, почему дед молчал десять лет!
– Действительно, непонятно… Но потом они, выходит, помирились?
– Роман говорит, что в тот же день.
– Как думаешь, мог он отомстить деду за вранье?
– Мне это кажется притянутым за уши, – покачала головой Лера. – За что ему так ненавидеть Карла, ведь он забрал его из детдома, как только выяснил правду!
– Это Карл ему сказал.
– Нет, все и в самом деле так: Карл показал Роману письмо маминой подруги, так что здесь сомнений быть не может.
– А вот это говорит Роман, и мы не можем проверить его слова!
Лера задумалась. В рассказе Романа много неясностей, однако в целом он звучал правдоподобно. Во всяком случае, это объясняло, почему внук был назначен наследником… Хотя совершенно непонятно, почему он стал единственным!
– Ты веришь, что он не помнит те двое с половиной суток, в течение которых его разыскивал Лурье? – добавил Логинов. – Он же беззастенчиво врал!
– Даже не знаю, – пробормотала Лера. – В любом случае у нас на него ничего нет!
– А как же медвежья шкура?
– Я звонила Дорошенко. Волоски с сиденья в машине Луизы Вагнер принадлежат бурому мишке из наших лесов, а шкура в квартире Романа – гималайского медведя.
– Облом…
– Да и какой смысл Роману убивать Луизу, Карл ведь вычеркнул ее из завещания, и Роману было об этом известно!
– Он убил ее не за то, что она могла составить ему конкуренцию в качестве наследницы, а потому, что она знала правду об убийстве Карла!
– С чего ты взял?
– Она же приходила к нему в психушку, так? Значит…
– Погоди, мы не уверены в том, что приходила именно она! – перебила Логинова Лера. – Может, это был кто-то другой?
– Кто, например?
– У Карла есть и другие родственницы, включая бывших жен Георгия!
– Но зачем кому-то из них убивать Карла, ведь они понятия не имели о существовании завещания и уж тем более о том, что их дети лишаются наследства деда!
– А что, если узнали?
– Это – всего лишь предположение! Не забывай, что пациентка клиники описала незнакомку, как молодую и стройную женщину: ни Марина, ни Ольга под это описание не подходят! Допускаю, что с возрастом, не видя лица, она могла ошибиться, но вот с телосложением – вряд ли: это слишком явный признак!
– А что, если ошибается пациентка? Кто может знать, чем на самом деле занималась алкоголичка в глухом местечке больничного парка – может, водочку сосала из горла, вот ей и привиделась стройная молодуха! И с какой стати мы вообще решили, что женщина, приходившая к Роману, его знакомая? Вдруг ее подослали, чтобы выманить Романа из лечебницы?
– Почему ты ему доверяешь?
– Я пытаюсь рассматривать варианты!
– А я вот не верю Роману! – жестко сказал Виктор. – Он ведь даже не признался, что владеет ювелирным делом – зачем об этом-то врать?
