— Ты гостила в нашем городе, дочь моя, когда с тобой произошла беда, — удивился вопросу священник. — Так что я не мог не прийти… К сожалению, я вижу, что мне не удалось убедить тебя положиться во всём на высшую волю, а в земных законах я не силён. Но я буду молиться за тебя и надеюсь, что господь поможет тебе на суде.
— Спасибо вам, святой отец, — расчувствовалась Вэй и машинально кивнула на стену в изголовье кровати: — Я тоже не стану сидеть сложа руки.
Священник с интересом посмотрел на покрытую загадочной клинописью каменную поверхность. Это была хитрая выдумка Скарлетт, которой она гордилась. Оказавшись в сложной ситуации постоянного дотошного контроля, она изобрела способ «тайнописи». То, что было изложено в толстой тетради, которая всегда лежала на столе, писалось ею лишь для отвода глаза. А чтобы во время обысков злобный тюремщик не смог подглядеть её главные идеи и донести о них врагу, самые важные мысли Скарлетт конспективно в зашифрованном виде вырезала оловянной ложкой на стене в изголовье кровати, а затем прикрывала это место подушкой. По большому счёту ничего специально изобретать не пришлось, примерно таким вот несложным шифром они детьми пользовались в приюте, скрываясь от строгих воспитательниц. И к счастью, память почти всё сохранила.
В тайнике ею были кратко тезисно изложены основные элементы предстоящей защиты. Накануне суда и в ключевые его моменты она сможет по «наскальному» конспекту отрепетировать свою речь и тактику поведения на процессе.
В этот день Скарлетт навестил ещё один человек. Графский секретарь Пэрси Кендалл приезжал к ней раз в неделю, хотя при его занятости и скромном жалованье это было не просто, да и финансово накладно. Но если бы не он и не инженер Фрэнк Пирс, Скарлетт пришлось бы в тюрьме совсем худо. Друзья поддерживали её психологически и передавали вещи, в которых она очень нуждалась.
Однако на этот раз Кендалл огорчил её, рассказав, что в лесу найдены останки лейтенанта Роланда Болдуина. Исчезнувшего лётчика нашли случайно — охотники проходили поблизости, и их собаки учуяли что-то. То, что осталось от Болдуина привезли в мешке.
Не успела Скарлетт оправиться от первой новости, как секретарь смущённо показал ей местную газету, в которой была опубликована мерзкая статья за подписью того самого застенчивого журналиста с добрыми глазами Шона Гладстона! Тонкошеий скромник писал, что заезжая иностранка повлияла на психиатров, которые вовремя не поместили графа в психиатрическую лечебницу, и из-за этого погибли люди. Якобы имело место взятка. Никаких доказательств корыстной заинтересованности американки в этом деле журналист не приводил, как и не объяснял, зачем ей понадобилось оставлять психически больного графа на свободе. Вместо фактов статья была полна туманных намёков и откровенной лжи. Более мерзкого пасквиля и вообразить было сложно.
— Вы должны подать на него в суд за клевету! — заявил Кендалл и предложил свои услуги: — Я мог бы вам помочь составить иск. Клеветнику придется просить у вас извинений и отвечать по закону. Ведь в своей статейке этот молокосос утверждает, что именно граф убил своего дворецкого и телохранителя. Но суд этого ещё не доказал. Надо проучить журналистишку!
— Я не стану подавать иск, потому что отчасти он прав, — ответила Скарлетт. — Мне следовало проявить твёрдость. А я совершила ужасную ошибку, пожалев сэра Уильяма и утаив от психиатров истинное положение вещей.
Секретарь изменился в лице, Скарлетт видела, что преданный графу не смотря ни на что молодой человек, расценивает её слова, как предательство. И всё же благородный юноша заставил себя преодолеть вспыхнувшую в нём обиду и неприязнь:
— Пусть так. Но вы должны заставить газету дать опровержение. Вы должны понять, миссис Вэй: против вас развязана газетная компания! Если они поймут, что вы не намерены защищаться, вас представят всем преступницей, негодной женщиной. Посмотрите, что этот Гладстон пишет! Что в недавнем прошлом вы кафешантанная певичка, практически падшая женщина, и что ваш гражданский муж подцепил вас в Париже, куда ездил проветриться. А присяжные на суде — они ведь читают газеты…
Расскажите мне всё, как было на самом деле, и вы вместе подумаем, как нам заткнуть этих крикунов!
— Благодарю вас, мистер Кендалл, вы настоящий друг! Но я хотела бы просить вас быть осторожней, вы не должны так рисковать из-за меня. С вами тоже могут посчитаться.
— Не думайте об этом, миссис Вэй. Лучше последуйте моему совету. Мы должны бороться!
— Нет, оправдываться и судиться не по мне. Я поступлю иначе. Отвечу их же оружием. Благодаря мужу мне удалось свести знакомство с некоторыми редакторами влиятельных лондонских газет. Вот я и напишу для них статью о здешних тёмных делах.
