Три надзирательницы завели десять зечек, тоже работавших накануне в прачечной. Оробевшие в присутствии начальства женщины сбились в кучку, опасаясь, что их обвинят в подготовке побега. Они затравленно зыркали исподлобья на хорошо одетых мужчин, которые почти не обратили внимания на появление дюжины серых существ в тюремной одежде.
Санитар вывез на каталке накрытое с головой тело и по жесту местного начальника откинул простыню. Началось опознание. Заместитель начальника тюрьмы стал поочерёдно подзывать женщин и предъявлять им тело. Последней в очереди оказалась широколицая арестантка с будто опухшим лицом. Уставившись на труп испуганным взглядом, она растерянно оглянулась к подружкам.
— …Вы узнаёте этого человека? — повторил свой вопрос чиновник, в нетерпеливом раздражении повысив голос. — Да или нет?
В этот момент стоявший в стороне высокий джентльмен прищурился, и, шагнув к ним, спросил почти дружеским тоном:
— Это ведь она?
— Да… — прошепелявила зечка.
Разыгрывать из себя материализовавшийся кошмар было привычно. С ранней цирковой юности Ричард вживался в образ чудовища, попутно осваивая смежные манежные специальности акробата, фокусника, дрессировщика. Правда импровизировать приходилось не на цирковой арене, зато какой открывался простор для творческой фантазии! После определённой подготовки он стал нападать на людей мэра, будто сверхъестественное существо — падать на них из-под кроны леса, выскакивать будто из-под земли, оставаться неуязвимым после выстрелов в упор, а ещё выделывать другие фантастические вещи. Эффектные трюки всегда были его страстью. Дикая местность со сложным разнообразным рельефом только благоприятствовала этому.
Не удивительно, что в течение каких-то двух недель ему удалось нагнать такого ужаса на округу. Поползли слухи один ужасней другого. Появились достоверные свидетельства, авторы которых рассказывали, как своими глазами видели ужасного мохнатого человека на бегу превращающегося в огромного волка и умеющего внезапно исчезать, «растворяясь в пространстве». Подтверждением этих свидетельств были огромные следы, остающиеся на месте некоторых нападений. Осторожное заявление специально приглашённого из Оксфорда авторитетного профессора о том, что возможно в здешней местности появился человек, страдающий редчайшей болезнью — ликантропией, выражающейся в умении превращаться в волка, только подлило масло в огонь.
Особенно много шума наделали нападения на доктора и аптекаря. Вот уж на ком циркач отвёл душу! Эти двое испоганили ему жизнь, а теперь замыслили свести со свету его сестёр и мать! В отместку он устроил на них безжалостную охоту, нагнал такого страху, что едва не отправил на тот свет…
Всё это было частью изощрённого плана Сэмюеля Доу: «Чтобы припугнуть мошенников, реанимируем старую легенду об оборотне, о которой тут слышал каждый ребёнок — резонно предложил хирург. — Их шайка неоднородна, кто-то непременно сдрейфит и попытается выйти из игры. Особенно когда наложивший в штаны со страху трус узнает из запущенных нами слухов, что вышедший на охоту Зверь, как и в 16-м веке, появился не случайно, а чтобы отомстить за невинно погубленную душу ребёнка, которого они лишили семьи и отдали изуверам-компрачикосам. Путь думают, что во время жестокой операции малыш умер, и его неуспокоенная душа вселилась в монстра».
Понимая, что для главных организаторов афёры с наследством могут потребоваться более серьёзные аргументы, нежели средневековая сказка, Доу пообещал найти доводы и для них: «Вероятно, пригрожу им разоблачением, скажу, что собрал кое-какой материал об их деятельности. Тут у нас может появиться симпатичный союзник в лице одной американки. Думаю, что в результате их главари станут более сговорчивыми на переговорах о твоём будущем и будущем твоих близких».
Вначале Ричард действовал в одиночку. Затем по совету Доу привёз своих волков. Ход оказался гениальным. Когда идущие по его следу охотники вдруг наткнулись на цепочку звериных лап, это вызывало панический ужас. С каждым днём множились свидетельства появления в окрестностях города огромных волков, которые были неуловимы. Всё это прекрасно играло на придуманную ими легенду. По словам Доу, в здешних кафе только и говорили, что об оборотне. Атмосфера ужаса накрыла городок. Ричард видел, что всё меньше желающих покидать по вечерам дома, люди боялись приближаться к лесу. И них всё получалось.
Казалось, первоначальная цель достигнута и можно начинать переговоры. Однако при их редких встречах с хирургом вдали от случайных глаз Доу всё реже заводил разговор о радужных перспективах своего молодого подопечного. Зато он всё чаще с каким-то злорадством упоминал имя графа. По роняемым Доу репликам Ричард был в курсе того, что сэр Уильям близок к помешательству. Вначале это мало его расстраивало. Никаких тёплых чувств к настоящему отцу молодой человек не питал, это был совершенно незнакомый ему мужчина. Но потом его стало коробить от фраз Доу типа:
