Но когда старушка немного удалилась, Скалли испытала угрызения совести. Снова она не сдержалась и напрасно обидела человека, ведь пожилая леди даже не сделала ей замечание. «Неужели ты не в силах совладать с собственным настроением без помощи чёртовой химии?! — с досадой и нарастающим беспокойством упрекнула себя Скарлетт. — Вспомни! Ведь ты же всегда была сильной! Ты смогла выжить в проклятом приюте, и потом…». При воспоминании о приюте по телу Скарлетт побежали мурашки, а в ушах зазвенел голос жестокой воспитательницы. Скарлетт до сих пор помнила вкус недоваренной овсянки. Её детские пальчики не держали тяжелую ложку, потому что не сгибались от холода… Из-за ужасных условия и тоски она через три месяца приютской жизни заболела туберкулёзом и едва не умерла. Тогда над ней смилостивились и забрали из приюта, чтобы поместить в приёмную семью. Вот тогда для неё по-настоящему разверзлись мрачные врата ада…
Лишь после нескольких сигаретных затяжек, на душе стало не так тошно и тоскливо. Чтобы полностью отвлечься от самокопаний Вэй вынула из конверта письмо, которое содержало всего несколько строк:
Скарлетт попыталась представить себе автора послания, чтобы почувствовать его мотивы, вообразить, что там произошло в тот день в лесу между ним и Анной. Если этот «искренний друг» — не убийца, то почему до сих пор не заявил о себе в качестве свидетеля, ведь драма должна была произойти у него на глазах?
…Проходя мимо старинного собора, Вэй замедлила шаг, любуясь цветными витражами стрельчатых окон и остроконечными декоративными башенками, увенчанными крестами. Даже подумала: а не зайти ли ей внутрь. Как вдруг услышала за спиной приглушённое звериное ворчание, и резко обернулась: рык доносился из закрытого кузова небольшого грузовичка, припаркованного напротив церкви. Кабина автомобиля была пуста и рядом тоже никого. Скарлетт поспешила пройти мимо и не останавливалась, пока не оказалась перед витриной с многочисленными фотопортретами мужчин, женщин, стариков и детей. Вероятно, хозяин фотоателье выставил на всеобщее обозрение лучшие свои творения для привлечения новых клиентов. Хотя с другой стороны, вряд ли в таком маленьком городишке ему грозит конкуренция.
Вэй прогуливалась вдоль галереи портретов и неспешно переводила взгляд с одного лица на другое, подолгу рассматривая самые выразительные. Попадались довольно интересные типажи. За этим занятием она почти успокоилась, когда внезапно наткнулась на отражение приближающегося мужского силуэта в длиннополом пальто и в низко нахлобученной широкополой шляпе. Мужчина наискосок переходил улицу в её направлении. Он что-то прорычал на ходу сквозь шарф, который скрывал нижнюю часть его лица. Снова повеяло запахом волчьей шерсти и опасности. Вэй вскрикнула и, рванув на себя дверную ручку, буквально влетела в небольшое помещение фотоателье — одновременно с позвякиванием гостевого колокольчика.
Внутри никого не оказалось. Однако на конторке возле чучела стоящего на задних лапах медведя дымилась чашка чая. Справа лестница взбегала на второй этаж, оттуда донеслось:
— Иду, иду! Подождите одну минуточку.
Но запаниковавшая посетительница сразу метнулась налево — сквозь плотно занавешенные шторы — в абсолютную темноту, где едва не налетела на массивный ящик студийного фотоаппарата на высокой треноге. Пробравшись на ощупь через мрак, беглянка затаилась в дальнем уголке комнаты, слыша, как учащённо бьётся собственное сердце. Она дрожала, как осиновый лист. Чтобы справиться с приступом паники Скарлетт стала убеждать себя: «Нет, ты не истерик и не тряпка. Тебя просто подвела твоя голова из-за приёма этих проклятых порошков. Скоро это закончиться, надо только раз и навсегда взять себя в руки». Затем она закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание.
И тут снова неподалёку звякнул дверной колокольчик. Нервно кусая губы, женщина вжалась в стенку. К ней кто-то приближался тихими крадущимися шагами. Женщина беззвучно одними губами прошептала себе: «Я не боюсь». Но едва мужская рука коснулась её плеча, Вэй закричала, забилась в истерике.
— Да что с вами? — послышался приятный молодой голос. — Не кричите так, пожалуйста! И дёрнуло же меня пойти за вами! Вот и будь после этого галантным по отношения к дамам.
Прозвучавшая в мужском голосе искренняя досада мгновенно успокоила Вэй. Она даже сердито спросила, не выбирая выражений:
— Кто вы? Какого чёрта вам нужно от меня?!
Незнакомец пообещал всё объяснить, но прежде им стоит покинуть фотоателье, дабы избежать неприятных объяснений с хозяином.
