К тому же, не смотря ни на что сэр Уильям сумел произвести на Арчи в целом благоприятное впечатление, и убедить мужа, что «своеобразный» нрав старого графа лишь «видимая вершина мрачного айсберга», будет не просто. «Не впутывайся ты в это дело, Кошка, — вероятнее всего скажет ей Арчи. — Пусть всё останется как есть. Граф сильный человек с большими связями на самом верху и с ним лучше не связываться. Да, он очень властный, как и положено человеку его статуса и воспитания, но вряд ли он желает зла своим близким. И вообще чужие семейные дела — тёмный лес, где порой бывает очень сложно разобраться, кто прав, а кто виноват. А в твоём нынешнем состоянии, дорогая, тебе трудно оставаться абсолютно объективной».
Когда Вэй вернулась в номер, Арчи работал. Он попросил принести чашку крепко заваренного чая. Похоже, его посетило вдохновение, а значит мужу предстояла бессонная ночь. Жестяная коробочка с финиками, пастилой, засахаренными кусочками ананаса и прочими сладостями — для улучшения работы мозга — пачка хорошей писчей бумаги была куплена ещё накануне и ожидала на столе.
Прихлёбывая чай, Арчи туго набил трубку. Смахнув с листа табачные крошки, весь в облаке вязкого пахучего дыма, он оказался в компании охотников и авантюристов, в мире опасных и очень умных преступников и гениальных сыщиков, развращённых аристократов и самородков из низов, которые сами собственными талантами и волей прокладывают себе путь наверх. Последние события в городке лишь подхлёстывали его творческий энтузиазм.
Арчи умел на волне вдохновения превращать увиденное в увлекательное повествование — «воду в вино», как он сам это называл не без кокетства, считая себя неплохим интерпретатором. Свежие впечатления питали воображение не хуже фиников и пастилы. Даже став знаменитым и состоятельным, он не превратился в кабинетного писателя, оторванного от жизни. И вот теперь поглащал плоды их вылазки в этот провинциальный городишко. И всё благодаря тому, что Вэй убедила мужа изменить изначальный маршрут и вместо скучного пансионата отправиться на призывной гул здешнего колокола…
Впрочем, Скарлетт тоже многому училась у супруга-писателя, для которого всегда был очень важен личный имперический опыт. Вычитать, что-то подслушать, где-то подсмотреть, домыслить, а если требуется, то подстать естествоиспытателю прощупать предмет самому — добыть материал собственными руками. Именно за этим она и отправлялась сегодня в Ланарк-Грэй-Холл.
К тому же ей важно было принять деятельное участие в судьбе несчастных женщин, это давало Вэй так необходимое теперь ощущение моральной правоты и силы. Так что тут Арчи ошибался, отговаривая её пытаться «лечить» чужую жизнь. Именно лечить! Только так можно было излечиться самой.
— Посмотри, Кошка, что я нашёл в местном городском архиве! — позвал из-за стола Арчи.
Это была запись, датированная 1726 годом, и она кратко сообщала:
