Как же мне сейчас не хватает выдержки тети Нюры, которая работала с проблемными детьми. По ее рассказам, весь ее рабочий день приблизительно в таких разговорах и проходил, ты задаешь конкретный вопрос, а получаешь пространный ответ абсолютно мимо.
Она же явно что-то знает, ну в чем проблема ответить прямо? «Вы видели мою сестру?», «Да, была столько-то дней назад, пошла туда-то». Разве это так сложно?
— Ты хочешь найти сестру или вернуться домой? — Увесистый нож ткнулся в мою сторону.
— Найти сестру, — ответила я, не раздумывая. Мало ли ее минуты просветления хватит лишь на одно: указать дорогу назад или к сестре.
Старушка кивнула, а потом что-то пробормотала под нос и продолжила готовить суп.
Больше на мои вопросы она не отвечала.
Ночью была гроза.
На этот раз я не спала, лишь смотрела в незастекленное окно, наблюдая за молниями без единой мысли в голове.
Успокаивали слова старушки, которая так и не назвала своего имени, сколько бы я ни спрашивала, а потом и вовсе забыла, что она в доме не одна. Она сказала, что те горняки и гончий не посмеют сюда сунуться. И я ей отчего-то верила. Хотя бы из-за того, что как минимум половина всадников была мертва. А тот самый гончий, судя по всему, мужчина со шрамами, если бы хотел, был бы уже здесь. Не такое уж и большое расстояние я проделала в своем ночном забеге.
— Не найдет он это место, — послышался недовольный голос с печи.
— Вы читаете мысли?
— Ты думаешь громко. Спи.
Но я уже приподнялась на локтях. Вязанная косынка, которая служила мне одеялом, с мягким шелестом упала на пол. Я наклонилась, чтобы поднять ее, и краем глаза увидела, как в свете очередной молнии блеснули зеленым глаза старушки. Слегка по-кошачьи.
— Чего ты испугалась?
С чего бы начать… Не стану же ей говорить, что мне теперь мерещится всякое. Головой я славно приложилась о стену дома, громко так, нос до сих пор болел. А в отражении воды в водоеме я четко заметила два чернеющих синяка под глазами.
— Я сейчас задам вам несколько вопросов, очень прошу на них ответить. Мне больше не к кому обратиться.
— А ты суп подогреешь? — воодушевленно спросила она, кутаясь в одеяло.
— Подогрею, — я с энтузиазмом помешанного спрыгнула с лежака и подскочила к печи, — вы видели мою сестру? Она была здесь?
— Она здесь была, а еще меня странной называют.
— Вы знаете, куда она пошла? — Два камешка, которым старушка разводила огонь, никак не хотели повторять тот же фокус и давать мне драгоценную искру, — за ней тоже гонялись те горняки и гончий?
— В тот раз они поздно заметили, что кто-то пришел. Тебя им проще было найти.
— Зачем мы им? — Старушка спустилась с печи и ловким движением выбила искру сама.
Как бы далеко нас ни заносила судьба, а поесть ночью — это благое дело.
— Люди верят всякому. Глупцы. Знали бы правду, оставили бы поиски. Знание убивает веру.
— Вы знаете, куда пошла моя сестра?
— Нет. Надеюсь, не увязалась за гончим. Проклятому веры нет. Нельзя верить тому, у кого нет души, — она так грозно стукнула кулаком по столу, что я всерьез испугалась за его целостность.
Я надеялась, что она знает хоть что-то. Но, видимо, зря. Придется искать других людей, кто видел Зарину. В том, что она вляпалась в неприятности, я больше не сомневалась.
Миллион бы отдала, чтобы узнать, какой черт ее втянул в эту авантюру. И ведь на этот раз даже не поругаешь бестолковую, найти бы живой для начала, а вопросы потом.
— А, ты ж выбрала найти сестру! — Вырвала старушка из невеселых мыслей.
— Но как вы поможете ее найти? — Чуть не ляпнула, что она даже забывает про протухший суп спустя минуту, но вовремя прикусила язык.
Под мое унылое ковыряние в тарелке бабулька подскочила к кривому шкафу у стены и начала вытаскивать мутные склянки и пузырьки. Расспрашивать о чем-то еще больше не хотелось. Внятного ответа все равно не дождусь, как бы ни пыталась.
— Так, как там было, — она подбегала к столу с новыми баночками, поочередно поднося их к огню, чтобы прочесть корявую надпись на них, — вот это, вроде было… Или это… Нет, этого вообще не было… Тебя когда-нибудь убивали?
— Что? Нет, конечно!
— Тогда не пойдет… Сейчас-сейчас…
Марафон начался сначала.
Гроза прекратилась достаточно резко, оставив запах свежести, просачивающийся через открытые ставни.
— Вот теперь точно правильно! Пей, — мне под нос сунули чашу с резко пахнущим содержимым, в котором плавали какие-то сухоцветы, цепляясь за соринки и волоски.
Я честно, как воспитанная девушка, пыталась скрыть дрожь отвращения, но получалось плохо.
— Спасибо, мне супа достаточно, — мягко оттолкнула от себя чашку с загадочным месивом.
— Да-да, точно, еще не все…
Новая неугомонная знакомая продолжала бегать по лачуге, а я бездумно смотрела на хмурое небо, подверчивающееся луной изнутри. Меня, наверное, уволят. И так работу с моей специальностью найти проблематично, так еще и прогул запишут.
Так я хотя бы могла работать удаленно, но заказчику нужны были переводы к пятнице, а я их точно не сдам. Интересно, где он берет древние, неучтенные листы на хаосгосском?..
Нашла время об этом думать.