Он исследовал каждый уголок моего тела, я целовала каждый его шрам. Мы замирали, глядя друг на друга, боясь, что это всего лишь сон, а после сливались воедино.
Я обижалась на него когда-то за его грубость и черствость, а он прошел сквозь миры, чтобы меня найти.
Он посвятил всю свою жизнь войне, служению другим, служению миру. А я показывала ему раз за разом свою любовь, в которую он, наконец, поверил.
— Нет блестяшек, нет! — По обеденному столу шагал из стороны в сторону возмущенный Женек, размахивая крыльями.
Утром мы сидели на кухне, я сварила Гончему кофе, который он попробовал впервые и остался в восторге. Бедный Женек, наконец, нашел уши, на которые мог присесть, излить все свои страдания, накопленные за последнее время.
— Твоя Сделка — бомж! — Резюмировал ворон.
— Что такое бомж? — С веселым блеском в глазах спросил Гончий.
— Это мы выучили новое слово, — я раскладывала венские вафли по тарелкам, — бомжи ищут еду в мусоре и живут на улице, а у нас есть крыша над головой.
— У моей тети гнездо было больше твоей крыши, — продолжал возбухать ворон. — Меня водили к лекарю, а он достал штуку. Градусник, а потом ац-ац-ац мне под гузку!
— Что? — Гончий со всей серьезностью относился к горю моего братца, но скрыть смешок не получилось.
— Досталось ему, короче, — я взяла Женька на руки и присела напротив мужчины. С его появлением места на кухне почти не осталось. Он заполнял собой любое пространство, в котором оказывался. — Я думала, ты станешь королем, и…
— Катарина заняла трон, — он понял, о чем я хотела спросить на самом деле, — ради мира и чистоты крови она вышла замуж за предводителя Горного народа.
— Бедный Горный народ, — я усмехнулась в чашку с кофе.
— У них было принято многоженство. Моя сестра объяснила своему мужу достаточно быстро и весьма доступно, почему он хочет пересмотреть эти традиции.
— А мы можем вернуться? Ты вернешь нас со Сделкой? — Женек высунул клюв из-под стола.
Гончий не ответил, лишь поставил локти на стол и с улыбкой во взгляде посмотрел на меня.
— А ты все еще также богат?
— И в погребе все также много вина, — усмехнулся он, — хочу напомнить, леди Колин-Бартел, твой отец был богаче меня. А ты — его наследница. Свяжешь ли ты, дитя Древних и богатейшая невеста королевства, сестра верховной Жрицы Порядка, свою жизнь с обычным военным?
Я, смеясь, села к нему на колени, обнимая за шею.
— Ты уйдешь со мной, Мышка? — Переспросил он тихо, прижимая к себе.
— Только ты мог назвать меня Мышкой и остаться в живых, — я поцеловала Гончего. До сих пор не верится, что могу это делать, когда пожелаю, а он всегда готов ответить, — ты и так знаешь ответ, Гончий.
Конец