Здесь было холодно, не как в том сне с Порядком. Холод пробирал до костей, заставляя пританцовывать.
Так, ладно. Я жива, это хорошо. На животе нет раны, остался только шрам, но… А где я вообще?
— Ау? — Тихо бросила в темноту, чувствуя себя дурочкой.
— Сделка? — Послышалось сверху.
— Женек! — Мы с вороном бросили друг другу навстречу. — Малыш, как я рада! Твои крылья… Они зажили!
— Теперь больше красивые! — Ворон ухитрился расправить свои мощные, черные крылья, сидя у меня на руках, хвастаясь новыми, блестящими перьями. — Я скучал!
— И я скучала, милый. — Со всей нежностью поцеловала маленькую, но такую умную головку. — А где мы? Где все? Они хоть живы?
— Живы, — только и успел успокоить меня ворон, как мы услышали треск сбоку.
К нам кто-то приближался. Как-то в последнее время было мало хороших событий, не удивительно, что мы с братцем напряглись.
Шаги незнакомца были достаточно громкими, а еще вместе с ним приближался луч света. И он становился все ярче, будто разрастался в попытке поглотить все вокруг.
— Полина? — Услышала я глухой голос.
На фоне света показался мужской силуэт. Сердце затрепетало в груди.
Гончий!
Опять меня нашел. Все еще не веря, бросилась навстречу. Мне нужно было ему так много сказать, успокоить, поклясться, что я все поняла, что больше никогда не поставлю его перед выбором. Одним Богам известно, как сильно я желала увидеть его, обнять…
— Полина? — Опять повторился зов, — Полин… фух! Нашел тебя!
Из света вышел… Петька.
— Я хрен знает сколько тебя здесь ищу! Ты нормальная вообще?! Охренеть! — Он опустил фонарь, чтобы не слепить меня, хотел было продолжить свою гневную тираду, но потом осекся. — Ты че, переоделась? Зачем? Нашла Зарину?
Я стояла и не верила своим глазам.
Я вернулась домой, как и хотела. Только… Теперь это не мой дом. Для меня прошла вечность, я стала другой, это… это несправедливо.
— Ты в порядке? — Петька нахмурился.
Женек хотел было что-то сказать, но я быстро спрятала его за спину, зажав неугомонный клюв рукой.
— Она, — от шока мой голос был хриплым, — она сбежала… с мужчиной.
— Чего?
— Нашла ее дневник, — соврала я, — она в порядке. Но не вернется.
— А… А палатка?
— Ну, развлекались, наверное.
Это ужасно жестоко.
Я не должна была оказаться здесь.
Последующие месяцы, наверное, подходят под описание посттравматического синдрома. На свою жизнь я будто смотрела со стороны, просто как зритель. Ничто не приносило удовольствия, ничто не вызывало интереса. Вся моя жизнь, все друзья, близкие — все они остались там, в другом мире. Остался и тот, кого я любила.
С работы я уволилась. К черту ее. Маму успокоила, что с Зариной все хорошо. Расспрашивать ее о том, как она умудрилась та-а-ак погулять в молодости, я не стала. Пусть хранит свои секреты.
Я могла бы списать все на продолжительный, чересчур яркий сон, если бы не мой милый друг.
Женек тоже хандрил. Кажется, даже больше меня. Для начала он не знал языка, а я заставляла его учить. А потом наша реальность технологий и цифрового мира ударила ворона больнее всего: у нас вместо «блестяшек» бумажки.
А когда ворон узнал, что мы чаще пользуемся пластиковыми карточками вместо купюр, бедный малыш вообще смотрел в окно несколько дней подряд, не разговаривая со мной.
Ах, и главное — «сделка оказалась бедной»!
Моя квартирка — это вам не особняк Гончего, знаете ли. Теперь и мне она казалась халупой, хотя когда-то я гордилась, что могла позволить себе взять ипотеку.
И это чувство растерянности. Что мне делать? Чем занять свою жизнь? Все было пресным, бескрасочным.
Эмоциональные качели носили меня из стороны в сторону: порой я думала, что так и должно быть. Порядок сказал, что они с братом все исправили, вернули, как было. Это значит, что Гончий будет королем, что ему опять надо будет хранить чистоту крови, то есть жениться на какой-нибудь принцессе. Этого я бы не пережила. Лучше еще сотню раз умереть, чем смотреть, как Гончий женится на другой, заботится о ней, ласкает ее, закручивает прядь ее волос на палец, когда в задумчивости…
Порядок дал мне подарок. Или наказание. Иногда я не вижу разницы.
А порой мне кажется, что это лишь какая-то отсрочка. Мол, хотела пожить, девонька, живи! Только кто сказал, что это принесет тебе счастье? Не зря ведь Порядок — тишина.
Так хотелось всех увидеть… Поблагодарить Пьетро за ее кинжалы, благодаря которым я спасла жизнь сестре, вновь услышать добрые байки Фаркаса, которые он рассказывал мне-кошке, когда я засыпала на лежанке перед камином. Услышать брюзжание Астрид. Сказать Зарине, что я ею горжусь…
Я была ужасно несправедлива, когда сыпала намеками о том, что она никогда не повзрослеет. Ее смелость и смекалка спасли множество жизней. Подумать только, собрала армию! Маленькую, но все же.
На Мальдивы я все же полетела. Без сестры, но с братом.
Ох и досталось же ворону… Теперь Женек знает, что означает страшное слово «ветеринар» и что они делают с градусниками. Это был второй раз, когда он перестал со мной разговаривать. Целую неделю молчал, но потом продался за пачку чипсов с сыром.
Зато потом плескались в море.