— Просто скажи мне, то, что ты не встречаешься сейчас с местными адептками, как-то связано с ней?
— Что? — переспросил он, а потом недовольно закатил глаза. — Корделия…
— Я не собираюсь выпытывать подробности или лезть не в свое дело, — быстро заверила его я. — Просто скажи — да или нет?
Есть у Оттилии хоть какой-то шанс или нет?
— Да, — нехотя признался он после долгого молчания. — Связано.
Как я и обещала, я не стала углубляться в тему, а вместо этого довольно улыбнулась:
— Хорошо!
Раз эти двое и впрямь друг к другу неравнодушны, тогда все в порядке. Может, когда мы через несколько месяцев встретимся снова, Оттилия и Кейн и впрямь смогут до чего-нибудь договориться. Однако Кейн почему-то по-прежнему выглядел мрачным. Несколько секунд он о чем-то напряженно размышлял, а потом, выдохнув, сообщил:
— Ничего хорошего.
— Почему?
— Корделия, ты же знаешь, что я барон. А ты никогда не задавалась вопросом, почему я сперва отправился в Госфорд, затем в Академию магии, и за все это время ни разу не возвращался в Шалевию?
Вопрос застал меня врасплох, поскольку по какой-то причине я никогда об этом не думала. Хотя Кейн, конечно же, прав — раз у него есть титул, значит, должны быть какие-то земли, имение, дела, связанные с его баронством. Семья, в конце концов. Однако шалевиец и впрямь никогда рассказывал о своем доме и вообще обходил эту тему стороной.
— И почему? — наконец спросила я, чувствуя, что наступаю на больное место.
Кейн вздохнул.
— Я убил на дуэли одного дворянина, — наконец признался он. — Дуэли в Шалевии запрещены, поскольку королю не нравится, когда аристократы убивают друг друга из-за ерунды. После случившегося меня, конечно, не изгнали, но было очевидно, что мое присутствие в столице нежелательно. И я уехал.
Я продолжала смотреть на него, чувствуя, что Кейн чего-то не договаривает. Убил кого-то на дуэли — ну, неприятно, но это случается сплошь и рядом! Кейн был не первым и не последним, тогда в чем дело? Или он убил кого-то, особенно приближенного к королю?
— Если бы! — усмехнулся он, а затем словно заледенел, и его лицо стало напоминать маску. — Я убил своего двоюродного брата. И причина той дуэли была дурацкой, и сама дуэль проходила как-то неправильно, но суть даже не в этом. А в том, что именно мой кузен был тогда бароном де Энниндейлом, а после его смерти, по иронии богов, наследником титула остался я. Кстати, помнишь наш разговор о светлых и темных? Как тебе светлый маг, убивший близкого родственника?
— И сколько идиотов обвинили тебя в том, что ты намеренно убил своего кузена ради титула? — спокойно спросила я, не обратив внимания на последний вопрос и сразу сообразив, чем была чревата та дуэль.
Кейн пожал плечами.
— Достаточно.
Остаток истории было легко додумать самой. После случившегося Кейну и не хотелось, и, возможно, просто было опасно оставаться в Шалевии, и он уехал. И с тех пор не возвращался в родные места, хотя прошло уже… ну, несколько лет точно. Мда, откровенно говоря, такого поворота я совсем не ожидала. Нет, я нисколько не осуждаю его и нахожусь целиком на его стороне, просто… Хотя какая разница? Он мой друг, с которым мы через многое вместе прошли. Да, Кейн часто ведет себя безбашенно и безрассудно, но я доверяю ему и знаю, что он не способен на низкий иди подлый поступок. Так что плевать на прошлое. Да и не мне его судить — у меня на совести двадцать трупов, а у него всего один!
— Так что, возвращаясь к нашему разговору, — тут в голосе Кейна, который ничего не подозревал о моих мыслях, появилась отчетливая горечь. — Оттилии ни за каким демоном не нужен опальный барон, в то время как она сама — дочь герцога. Я не могу ей ничего предложить, понятно? И нет смысла развивать эту тему.
— Дурак, — с глубокой убежденностью произнесла я.
Кейн не стал спорить, но и согласным с моим заявлением не выглядел. Вид у него стал чересчур независимым, и я торопливо перевела разговор на другую тему прежде, чем он сбежал:
— Кстати, тебе удалось узнать что-нибудь о Раннулфе?
Тот вздохнул, как мне показалось, с облегчением.
— Не слишком, — голос мага зазвучал по-деловому, а сам Кейн выглядел теперь собранным и сосредоточенным. — В книгах, к которым имеют доступ адепты, рассказывается о его исследованиях до того момента, как он отправился воевать. О послевоенных трудах книги наверняка тоже есть, но сомневаюсь, что нам позволят их почитать. Насколько я могу судить, до войны он исследовал воскрешение людей из мертвых.
— Как зомби, что ли? — не поняла я. — Так чего там исследовать, поднимать зомби любой некромант умеет…
— Нет, не зомби, — нетерпеливо мотнул головой Кейн. — Раннулф мечтал научиться воскрешать людей так же, как это делают вампиры. Чтобы человек ожил самим собой и был в здравом уме и трезвой памяти. Однако, судя по тому, что прошло уже сто лет, а мы ни о чем подобном ни разу не слышали, его исследования не увенчались успехом.
— Да уж, — задумчиво пробормотала я. — А мы можем предположить, что после войны он продолжил заниматься этой темой?
