— Невиновна? — Не то чтобы Макарова это удивило, скорее — развеселило. — Признайся, ты запугал судью? Василь Романович хотя бы своей смертью умрет, или стоит приставить к нему охрану? А то мужик уже не молод, побаиваюсь за сохранность его лысой головы.
— Я могу сказать, какой смертью умрешь ты. Интересует?
Агата поежилась от тона, которым заговорил Серп. Замогильный, тяжелый, абсолютно серьезный. Казалось, он же прибегнул к своему дару — и теперь просматривает развилки, в которых суждено погибнуть Макарову.
— Спасибо, но предпочитаю жить в счастливом неведении. — Тот зевнул.
— Тогда мы пойдем.
Серп потянул Агату за собой. Она не сопротивлялась, готовая уйти от этого странного разговора и напряжения, возникшего между двумя мужчинами. Казалось, они готовы вцепиться друг другу в глотки — и порвать на части. Серп уже кипел. В нем вообще быстро разгоралось пламя.
Макаров хоть и выглядел спокойным, но чувствовалось — он тоже едва сдерживается. Хочет что-то сказать? Сделать?
— Что с тобой произошло? — бросил он в спину мужу Агаты. — Якшаешься со всякой швалью, заключаешь договоры с мерзавцами. С каких пор деньги для тебя стали важнее репутации?
— Ну, ты, вон, дорожил репутацией, и куда это тебя привело? — Серп обернулся. —
Агата впитывала их разговор как губка. Она не понимала всего подтекста, но теперь знала наверняка, что Макаров занимал какую-то важную должность и был близок к древним вампирам. Логично. Вот почему нечисть так трясется при виде него. Помнит былые времена.
— Я не покрываю наемных убийц… в отличие от тебя.
О ком он? О Медее? Или о ком-то третьем?
— Тебе есть, что мне предъявить? Так сказать, выдвинуть против меня обвинения?
— Ты и сам знаешь: было бы основание — выдвинул бы, — горько ухмыльнулся Макаров.
— Так о чем мы разговариваем, если оснований нет? Иди по своим делам, лови мелких преступников и чувствуй себя героем. А ко мне и моей жене не лезь! — рявкнул Серп, окончательно теряющий терпение.
Это чувствовала даже Агата, молчаливой статуей наблюдающая за перепалкой.
Внезапно Макаров напрягся, будто, кроме гнева и раздражения, уловил нечто ещё. Словно почувствовал что-то стороннее, но невозможно мощное.
— Кажется, мне всё же есть, что тебе предъявить, — очень тихо произнес он. — Я ведь не ошибаюсь. Ты применял темный ритуал?
Ответа он не ждал, да Серп и не сказал ничего в свою защиту. Лишь губы его исказились в недобром подобии ухмылки.
Темный ритуал?..
Агата вздрогнула. Вопросов к мужу скопилось так много, что она не успевала их все запомнить. Им определенно придется поговорить. Наедине. Но со всей серьезностью.
Когда он всем этим занимался? Вчера? Оставшись наедине с мальчишками?
Макаров сделал шаг вперед, точно намеревался осмотреть Серпа — тот шагнул назад.
— У тебя вроде как нет полномочий на обыск. Разве я не прав?
— Я вызову опергруппу, и они обыщут твой дом, твою работу и тебя самого без моего участия, — скрежетнул зубами Макаров. — Если то, что я чувствую, хоть на треть правда — тебе грозит тюремное заключение. Или даже…
Он не договорил.
— Да? — удивился Серп, не выглядящий испуганным. — В таком случае, придется мне прямо сейчас подать жалобу на то, что ты задержал мою жену без этих самых полномочий. Насколько мне известно, их у тебя не было. Но почему-то она провела ночь за решеткой. Странное дело. Хм, и кто знает, что ты делал с ней, пока она находилась под стражей? Агата, он тебя обижал?..
Мужчина обернулся к ней, и в глазах мелькнуло предложение подыграть. Он едва заметно подмигнул.
Она будто стояла на развилке двух дорог. Сказать правду и тем самым пойти против собственного мужа (который только что помог ей избежать наказания)? Или обмануть, но показать, что она всегда на стороне Серпа? Даже когда они ругаются, даже когда между ними разногласия… она не отступится от него.
Не выберет чужую сторону.
Никогда.
— Хм, вроде бы действительно обижал, — сказала Агата не громко, но решительно. — Да, абсолютно точно помню. Он выбивал из меня показания и был очень груб. А ещё намекал на крупную взятку, чтобы меня отпустили домой.
Лицо Макарова вытянулось от неверия.
— Ты издеваешься?! — не выдержал он.
— Нет, ты что. Моя супруга предельно серьезна. И её слова очень меня встревожили. — Серп притворно закусил губу. — Пожалуй, я всё же подготовлю жалобу и направлю её тотчас, как ко мне заглянет твоя опергруппа. Не удивлюсь, если ты их приведешь… тебе ведь надо скрыть собственные ошибки и подставить меня. Твоего давнего друга.
Последние слова он выплюнул с усмешкой.
— Я тебя услышал.
— Очень-очень рад. Агата, детка, пойдем отсюда. Илье нужно работать.
Они ушли, оставив Макарова стоять недвижимой статуей. Помрачневшего. Лицо его закаменело. Мужчина не двинулся, даже когда Серп с Агатой сели в машину и выехали с парковки.
— Темный ритуал? — спросила, не удержавшись, Агата, пристегиваясь ремнем безопасности.
