— Слежу, чтобы такие, как ты, не вредили простым людям и нелюдям, — патетично произнес он. Медея не поверила ни единому слову. Когда шло расследование, она вдоволь наобщалась с этим типом и прекрасно знала, каким скрытным и хитрым он является. Изображает добрячка, борца за справедливость, но где были такие, как он, в тот момент, когда эта самая справедливость так нужна была самой Медее?
Когда ее выкинули из родного дома на улицу, лишили семьи, когда ее избивали, унижали, пользовались. Когда она просила помощи и сострадания.
Что ж, сейчас она ни у кого уже ничего не просит. Сама берет то, что ей нужно.
«Он, видимо, не в курсе, что я с полчаса как «избавила» мир от одной такой «простой». Значит, на Паука не работает». — Медея прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Тут она заметила Агату, которая спускалась с лестницы, ведущей в кабинет Паука. Что ж, раз Вяземский освободился, то и ей нечего тут задерживаться.
— Илья Валерьевич, вы что-то еще хотите мне сказать? Предъявить? Может быть, арестовать? — Она чуть придвинулась к нему, уловив аромат духов мужчины. Тот на ее провокацию лишь скрипнул зубами.
«Альбеску наверняка придумал бы на это что-то остроумное…» — неожиданно подумалось ей. И отчего она вообще сейчас вспомнила этого клоуна? Наверное, виной тому его недавний смех в ушах.
— Что ж, в таком случае, вынуждена откланяться. — Она подмигнула Макарову и поспешила за Пауком. Теперь ей предстояло вытащить баюна из его бара, а это, учитывая очередь просителей, вечно оббивающую его пороги, та еще задачка.
И ведь не убьешь никого. Мало того что баюн против, так еще и этот святоша Макаров как всегда не к месту.
Но, вопреки ее ожиданиям, все прошло гладко. Они с Вяземским вышли через черный ход в его кабинете, за той самой ширмой, где пряталась жена Адрона. А затем вместе с водителем Паука отправились в больницу, где лежал Филипп.
— Перед тем, как вы приступите, мне будет нужна клятва о неразглашении, — напомнила Медея. За это она переживала больше всего. Если Паук узнает, что Филипп — последний из Сигнус (а он об этом неизбежно узнает), то неизвестно, как он поступит. Вряд ли захочет брать на себя ответственность. Даже Адрон (вот уж кто беспринципная личность), и тот разозлился на нее, когда понял, кого Медея заставила спасти. Но — клятва была принесена раньше, и тот уже ничего не мог сделать.
Когда они вошли в палату, Филипп был все еще в медикаментозном сне. Медея замерла на мгновение, рядом с ним она всегда чувствовала себя немного иначе, чем в любое другое время. А сейчас вид бледного тела, темных кругов под глазами, разметавшихся на подушке волос будоражил горькие воспоминания, заставлял сердце болезненно сжиматься. На долгих два года, на безумно коротких два года она сумела защитить Филиппа от всего мира, но не сумела защитить от самой себя.
— Клятва, — глухо напомнила женщина, не узнавая свой голос.
В баре было шумно, людно. Атмосфера давила. Но Агате так хотелось отвлечься, что на секунду даже промелькнула шальная мысль: а не выпить ли несколько напитков покрепче, чтобы хоть как-то смазать воспоминания о прошедшем дне?
Она всё больше путалась в том, что происходило. Ей не хватало понимания: как быть дальше, куда идти, что сделать, чтобы не ошибиться. Будто шагаешь в кромешной тьме, а вокруг тебя — стылая бездна.
Раньше она бы всегда посоветовалась с Серпом, а сейчас?..
Нет, определенно надо прекращать эту меланхолию, брать себя в руки и продолжать бороться. Если Паук не обманул и у него есть ритуал — не всё потеряно.
Она качнула волосами и всё же подошла к барной стойке, подумывая взять какой-нибудь приторно-сладкий коктейль. Он её не опоит (орков не берет алкоголь, тем более — трижды разбавленный сиропом), но хоть какая-то капля меда в беспросветном сумраке.
— Агата Эдуардовна, какие люди… простите, орки, — раздался смутно знакомый голос.
Справа от неё стоял Макаров и настороженно улыбался.
В последний раз они расстались нехорошо, со взаимными угрозами со стороны Серпа и Макарова. Более того — Агата сознательно обманула, сказав, будто оперуполномоченный хотел причинить ей вред. Ничто не располагало к дружескому общению сейчас.
Но почему-то Агата не испытывала страха или неприязни. Напротив, во всем этом хаосе Макаров показался ей почти нормальным. Кем-то как минимум стабильным и понятным. Да и что он ей сделает? Обвинения сняты, а новых машин она угнать пока не успела.
— Добрый вечер, Илья Валерьевич, — ответила она взаимной улыбкой. — Вы здесь по рабочим вопросам или по личным?
— Скажем так, нечто среднее. Выпиваете?
— Думала заказать что-нибудь сладкое, — не стала скрывать Агата. — Вы разбираетесь в местных коктейлях? Чем «Пойло тролля» отличается от «Бормотухи эльфа»?
Он смерил её долгим взглядом и, покачав головой, сказал:
— Лучше не берите ни то, ни другое. Это всё знатная болотная жижа. Агата Эдуардовна, давайте поступим вот так. Вы займете нам столик, а я закажу что-нибудь приличное. Вы же не против провести со мной полчаса времени?
