За время, пока Агате было нехорошо, Вяземский прошел к своему столу, выглядел он при этом довольным и расслабленным.
— Значит, подкупаете мой персонал, госпожа Адрон? — усмехнулся мужчина.
Агата опешила. Откуда он узнал?
— Я… я не…
— Ну, должен же я был убедиться, что вы не шпионите и действительно настроены на диалог. Присаживайтесь. — Он кивнул на стул напротив стола, за который уселся.
«Он… заглянул в мою голову? Да ещё и так, что я ничего толком не почувствовала? Всего на секунду потеряла ориентацию в пространстве, а он за это время успел что-то увидеть?»
Агата осторожно уселась на предложенное место.
— Рассказывайте. Или мне самому вытащить из вас цель вашего визита? — хмыкнул Паук.
Наступил решающий момент. После всего того, что произошло сегодня, связываться с этим нелюдем не хотелось, но Агата слишком далеко зашла, чтобы идти на попятную.
— Я пришла сюда не по просьбе мужа. По правде сказать, я бы вообще не хотела, чтобы Серп знал о том, что я была сегодня здесь.
Баюн расплылся в предвкушающей улыбке и, положив голову на сложенные домиком ладони, явно приготовился слушать:
— Вы наверняка слышали о даре Адронов. В семье моего мужа он проявляется раз в поколение. Но если обладатель дара погибает, то сила выбирает нового носителя.
— О даре, разумеется, слышал, но без таких любопытных подробностей.
Она понимала, что сейчас раскрывает семейные тайны, но, в любом случае, если Паук залезет Серпу в голову — он и так узнает очень и очень многое. И пусть сейчас она пока не вправе требовать клятву о неразглашении, если сделка будет заключена, то без нее не обойдется.
Впрочем, если Серп прямо сейчас узнает о том, что за разговоры она ведет, то, пожалуй, рассказы его матери о том, как дед Максимилиан поступал со своей женой, покажутся ей детским лепетом. Слишком уж многое она рассказывает чужаку.
Да ещё так просто… как будто не владела своим же языком…
— Простите. Кажется, я начала издалека. Говорю явно лишнее…
— Не переживайте. Я немного поколдовал с вашим сознанием и, так сказать, развязал вам язык. Если точнее, то добавил внушение на легкую болтливость. Всё выветрится примерно через час. А как вы хотели? Я не привык вытаскивать подробности клещами. Либо цельная картина, либо — уходите.
Агата кивнула. Стоило ожидать чего-то такого, раз уж добровольно пришла к Пауку.
— Есть еще кое-что. Если ты — не первый носитель дара в роду, то дар сильно меняет тебя. Делает более жестким… — Она вновь прикусила губу.
— Хм… Серп унаследовал дар от какого-то родственничка? — Баюн на мгновение задумался. — Да, кажется, припоминаю его кузена, он года четыре или пять назад отошел в мир иной… Я еще тогда недоумевал, как повелители смерти могут быть настолько жалкими, чтобы умирать самим, ведь это так глупо. Сапожники без сапог.
Его сарказм был оскорбительным. Пришлось сдержать себя и мысленно сосчитать до пяти, чтобы не ответить откровенной грубостью. Как он смеет так говорить о ее семье? Ну и пусть это те же слова, слово в слово, что ей говорила баба Рая, но старушке можно — та Адрон. А каким-то драным высокомерным Паукам-баюнам — уж точно нельзя!
— Думаю, осечки случаются у каждого. Даже у самых сильных из нас.
Паук на эти её слова нахмурился и почему-то коснулся уха.
«Вроде бы после попытки воздействия на Медею у него пошла кровь из уха?» — припомнила Агата.
Но затем он мотнул головой и принял надменную позу, чуть откинувшись в кресле.
— Вы правы, госпожа Адрон, — вежливо кивнул Вяземский, не вступая в спор. — Осечки действительно случаются. Думаю, вы пришли ко мне не для того, чтобы пространно обсуждать дар вашей семьи. А зачем? Это как-то связано с переменой характера Серпа?
— Да. Он очень изменился. Стал грубый, местами даже злой. Он больше не заботливый отец и любящий муж, он… отстраненный и холодный, совершенно чужой мужчина. А недавно он выгнал меня из дома, сообщив, что наш старший ребенок не от него.
Агате тяжело давалась правда, тем более перед незнакомым мужчиной, но она осознавала, что проделала долгий путь и назад дороги уже нет. Какой смысл скрывать какие-то нюансы, если Паук и так всё узнает?
Да и внушение, лежащее на ней, помогало открывать чуть больше запланированного. Например, последнюю фразу она не хотела бы говорить Пауку, но та сама вырвалась наружу.
Тот задумчиво облизал губы.
— Но вы мужу не изменяли?
— Никогда. Даже повода не давала так подумать.
— И что вы хотите получить от меня? Сеанс психологической семейной помощи? Увы, я таким не занимаюсь.
Агата вздохнула и произнесла быстро-быстро, пока не передумала:
— Я знаю, что вы способны переделывать сознание. Измените Серпа. Верните моего прежнего мужа. Того орка, за которого я однажды вышла замуж.
— Какая любопытная просьба, — протянул Паук. — И что, вас устроит любая цена, которую я назову?
Баюн явно игрался с ней.
«Как кошка с мышкой», — пришла очевидная ассоциация.
Он и сам походил на кота. Плавными движениями, чуть прищуренным взглядом. Как кот Баюн из детской сказки, вот уж точно. Только вот «кот» этот был не мудрым и готовым помочь, а жестким и бессердечным типом.
