Агата могла бы многое сказать. Например, что если бы не его сомнительные дела, то и угрозы бы не было. Что если бы Серп изначально не связался с убийцей, делая ее «клиенткой», то та не пришла бы сегодня к ним.
Но за последние полгода ее внутренний огонь окончательно погас, и сил хватило только на то, чтобы произнести:
— Прости, — выдавила из себя Агата. — Я была не права. Я не должна была брать твои волосы для чего бы то ни было.
— Когда у тебя следующий прием у врача? — вдруг резко сменил тему муж.
— Завтра… — она не понимала, к чему он клонит.
— Угу. С завтрашнего дня одна в город ты больше не ездишь. Видимо, дал тебе слишком много воли. Я давно обещал тебе водителя. Так что с завтрашнего дня он у тебя будет.
— Мы говорим о водителе или надсмотрщике?! — все-таки не стерпев, воскликнула женщина.
— Моя дорогая Агата, за тобой, как выяснилось, нужен глаз да глаз. — Голос был обманчиво мягким, но глаза недобро блестели. — Так что ты это уж сама реши. Или у тебя были какие-то планы на завтрашнюю поездку, помимо больницы? Ведь не сама же ты додумалась до этого чертового теста?
Серп взял ее за плечо и дернул на себя. По спине пошли мурашки, но не такие, какие бывали, когда муж, используя свою власть, целовал ее, а неприятные, вместе с которыми скручивает живот и потеют ладони.
— Отпусти, мне больно…
— Не сама, — констатировал Серп. — Что, снова этот неугомонный Макаров?
Он буквально прорычал его фамилию.
— Опять будешь упрекать меня в измене? Я уже доказала, что Златон — твой. Хоть что-то скажешь? Может быть, извинишься за то, что подозревал меня? — Из глаз брызнули злые слезы. Да что же это такое! Почему это с ними происходит? Неужели это семейное проклятие настолько сильно?
Словно подтверждая ее слова, глаза мужа полыхнули потусторонним огнем дара.
Может… она сама сейчас виновата?
Ведь всё было хорошо, а она зачем-то согласилась на этот дурацкий тест, а после еще и виделась с Ильей за спиной у мужа, втихаря… как настоящая изменница!
Серп какое-то время молчал. Затем сделал глубокий вдох и выдох.
— Если мы продолжим ругаться, это плохо кончится, — вдруг выдал он, резко отпуская ее. — Не хочу, чтобы ты потеряла ребенка.
Агата потянулась к животу, на мгновение испытав приступ животного страха.
— Я был не прав. Златон — мой ребенок. Ты это доказала. Молодец, — без малейшей эмоции выдал Серп, словно скороговорку. А затем сгреб ее в охапку, обхватив за талию, и выдохнул прямо в губы: — Ты моя, Агата. Никакого Макарова или любого другого я не подпущу и на полет мавки. Так что привыкай ездить с водителем.
И он впился ей в губы жадным поцелуем.
Водитель был молчаливым угрюмым мужиком без определенного возраста. То ли ему сорок лет, то ли шестьдесят — не разберешь. Голова плешивая, лицо испещрено морщинами и рытвинами от прыщей. Вид тот ещё, исключительно криминальный.
Агата попыталась быть вежливой, поздоровалась с ним, садясь в автомобиль, а он даже не отреагировал. Как будто вез не живую женщину, а неодушевленный груз. Сам он не представился, и Агата не стала уточнять его имя.
Он припарковался у клиники, но не остался дожидаться в машине, а двинул следом за ней.
— В кабинет вы тоже со мной пойдете? — не удержалась Агата от колкости.
— Будет велено — пойду, — коротко ответил водитель.
Всё же он остался караулить её на лавочке в коридоре, и весь прием у врача Агату душила глухая обида. Серп даже не постарался попросить быть с ней вежливой. Почему к ней такое отношение? Что за недоверие? Она что, из окна выскочит и убежит?
Спасибо хоть наручники не надели, а то привели бы под конвоем, как заключенную.
— Можно от вас позвонить? — в конце осмотра спросила Агата у доктора.
— Конечно.
Та указала на телефон, стоящий в углу письменного стола.
Агата нашла в записной книжке рабочий номер Макарова и набрала его, но ответом стали длинные долгие гудки. Ну понятное дело, он наверняка уже дожидается её в кафе.
Признаться, Агате нравились их короткие встречи. Это как маленькое запретное удовольствие, как съеденный ночью в одно лицо торт — вредно, но чертовски вкусно. Ничего такого страшного они действительно не обсуждали. Но Илья много рассказывал о своей работе, вполне искренне интересовался делами Агаты… и она получала хоть немного такого необходимого внимания. У неё хотя бы был стимул накраситься с утра перед встречей или надеть хорошее платье, а не замызганное кашей.
Агата, конечно, понимала, что поступает плохо, скрывая это от мужа; чувство измены — пусть не физической, а психологической — давило её всякий раз после общения с Макаровым. Но поделать ничего с собой не могла. Ей хотелось видеть его ещё и ещё.
Теперь от этого нужно совсем отказаться. Серп не простит, если она продолжит с кем-то дружить за его спиной. Последствия могут быть самыми чудовищными.
Её пробрали мурашки от одной мысли о том, что может произойти, если она не одумается…
Она вышла из кабинета и сказала водителю:
— Заедем ненадолго в кафе неподалеку, хочу купить пирожных.
— Нет. Не велено.
