Только избавились от этих «гостей», как появились другие. Не менее подозрительные, которых Серп не представлял и держал в комнатах, как каких-то… пленников. Впервые эта мысль посетила Агату в один из дней, когда она разносила по комнатам завтраки. Внезапная, но яркая. Агата почувствовала себя надзирателем в тюрьме.
Детям приближаться к гостям строго запрещалось, Агате было велено двери без разрешения не открывать и на звуки не реагировать. Разве так строятся отношения с клиентами?..
Почему они вообще прячутся в комнатах поместья, почему не выходят к ужину, почему Агата даже имен их не знает?
Как эти гости уходят, она никогда не видела, чем занимаются — не подозревала. Она, конечно, пообещала себе не задавать лишних вопросов и довериться мужу во всем, что касалось его рабочих дел, но внутреннее несогласие в какой-то момент ощерилось.
Да что происходит?!
А потом Агата услышала детский плач. Отчетливые всхлипывания маленького ребенка. Такое невозможно с чем-то перепутать, особенно если ты сама мать и остро реагируешь на любой звук. Он плакал, когда Агата подносила к комнате обед, плакал в ужин и утром тоже заливался слезами, будто вообще не утихал ни на секунду. Разве что охрип от постоянного плача, и голос звучал приглушенно.
Были ли с ним родители — Агата не знала. Но даже если были, почему они не успокоят его?
— У тебя там ребенок?! — не выдержав, она ринулась в кабинет к мужу.
Тот оторвался от очередных документов (картинка эта выглядела всегда настолько одинаково, как будто он вообще не прекращал в них вчитываться), глянул на неё без особого интереса, как на гомонящую собачонку. Агату аж передернуло от этого сравнения. Она будто не была в эту секунду его женой, а кухаркой или уборщицей, которой слова не давали.
— Это мой клиент, — пожал плечами Серп.
— Твой клиент — ребенок?! Он целый день рыдает!
— Ничего страшного, детям свойственно плакать.
— А где его родители?
— У них дела.
Отличный ответ! Какие дела могли заставить оставить своего сына или дочь с чужим мужчиной, да еще и взаперти? А еда? Ему вообще можно есть то, что готовит Агата? Она особое меню не выдумывает, кормит всех одним и тем же.
— Серп, ты как хочешь, а я сейчас же иду в эту чертову комнату, выбиваю дверь, если ты не дашь мне ключа, и успокаиваю ребенка. Если он твой клиент, — она еле выдавила из себя это слово, — то пусть живет открыто, играет с нашими мальчишками, питается вместе с нами. Я не намерена и дальше слушать его слезы. Это какое-то издевательство.
— Нет! — внезапно рыкнул муж. — Это не обсуждается. Но, если тебе принципиально, то еду туда больше не носи. Оставляй порцию на кухне. Дальше я сам разберусь.
И всё это таким тоном, будто Агата совершила предательство.
— Выслушай меня…
— Никаких «но». Мы же договаривались, ты не лезешь в мою работу и не пытаешься мной манипулировать. Агата, я и так слишком многое тебе позволяю.
— Что, например?..
Это было не возмущение, скорее — истинное непонимание. Агата устала от всего происходящего, и с каждым днем апатия накатывала всё сильнее. Она уже не радовалась простым мелочам. Не пыталась как-то себя развлечь. Готовила, убирала, гуляла с детьми по внутреннему двору, ждала, когда родится малыш. Жила от точки до точки. День прошел? Ну и хорошо. Завтра будет следующий.
Серп невозмутимо вскинул бровь.
— Тебе начать перечислять? Все твои прихоти, детские развлечения, даже, вон, морозильные камеры, которые тебе привезли по первому требованию.
— То есть ты хочешь сказать, что позволил мне купить несколько холодильников — и будешь этим попрекать? Или тем, что детям нужно развиваться?
Она улыбнулась. Болезненно. Грустно. Спорить не хотелось, как и чего-то доказывать. Агата жутко устала, выдохлась. Она понимала, что очередной скандал не приведет ни к чему хорошему. Только к новым неприятностям. К упрекам в сторону Злата или очередным попыткам напомнить ей, Агате, её место.
— Ты и сама знаешь, что конкретно я имею в виду, — жестко ответил Серп, не собираясь оправдываться.
Она кивнула.
— Знаю, да. Прости, что завела этот разговор.
Агата вышла из кабинета, пообещав себе действительно больше не лезть в дела мужа. Хватит. Каждая её попытка заявить права кончается новыми проблемами. Пора бы уже зарубить себе на носу, что она в этом доме не имеет права голоса.
Хм. Может, всё же обратиться к Пауку?..
Он ведь обещал ей какой-то ритуал, а потом всё закрутилось, и Агата даже не извинилась перед ним за то, что не пришла на встречу. Думала, что своими силами разберется.
Ошибалась, наивная дура.
Да, определенно, надо на днях съездить в город, к Пауку. Конечно, будет сложно провернуть всё это с учетом личного водителя, но можно якобы остановиться с детьми у мамы, а самой вечером ускользнуть в бар.
Но идеям Агаты не суждено было сбыться. Потому что вечером она всё же понесла поднос с едой к комнатам «гостей» Серпа — и вновь услышала плач. Надрывный, но тихий-тихий, с еле слышными всхлипываниями:
— Мама… мамочка… пожалуйста… забери меня…
