— Давайте я возьму Дитриха, — шепотом сказала Агата. — Отдыхайте.
— Спасибо, — улыбнулась нянечка, широко зевнув.
Все трое мальчишек спали в одной комнате. Надо бы уже отселить старшеньких, благо площадь дома позволяла — но те и сами не хотели уходить от младшего брата. Постоянно пытались его оберегать, рассказывали сказки перед сном.
Сейчас на шум плача заворочался Платон, а Злат, кажется, начал просыпаться.
Агата подошла к кроватке Дитриха, взглянула на него, забывшись, и…
…Смерть повсюду. Картинок слишком много. Они размытые, нечеткие, как будто будущее само ещё не сформировалось. Голоса, звуки стрельбы. Какое-то странное помещение. Невозможно так сразу определить, что это за место. Всё крутится. Меняется, ускоряясь. Не позволяя запомнить что-то более конкретное.
А затем она видит молодую девушку, что стоит, привязанная к металлической конструкции. Худощавая, темноволосая. Наверное, даже хорошенькая. Но сейчас она вызывает в Агате лишь одно чувство — панический ужас.
Это из-за неё умрет Дитрих? Что происходит?
Как назло, смерть выдает ей образы порционно. Не показывает главного — сына. Его смерть. Где же он? Агата мечется по видению, теряя над ним контроль.
В реальности она делает шаг назад. Наступает на железный конструктор, оступается и едва не рушится на пол. Из горла вырывается вскрик.
— Мам, ты чего? — Это подскочили старшие дети.
Взгляд обращается в их сторону. Но ничего не меняется. Заброшенное пространство, железные «столбы», лязганье металла. Чей-то голос, такой знакомый, что начинает болеть голова. Неясная смутная картинка, которая вот-вот должна стать полноценным образом.
Где же сыновья?..
Они что… погибнут все вместе?..
Агата отчетливо понимает, что должна их увидеть, разобраться, что случилось. Сколько им будет лет? Когда это произойдет?
Наверное, она сама не может сформировать видение четче — потому что мечется по нему испуганным зверем.
Надо сосредоточиться.
Надо их защитить…
Медея бесшумной тенью скользила по безмолвным коридорам дворца, в котором когда-то жили императоры, а сейчас как собственную резиденцию использовал древний вампир.
Раннее утро, еще даже солнце не взошло. Время было подобрано идеально, мало света и много тени. Раздолье для теневика.
Приставленный к вампирам охранник ушел провожать Альбеску, тот под конец вечера устроил-таки дебош, попытавшись откусить кому-то голову, и Дорину пришлось отослать брата подальше.
Времени удачнее было не найти.
На аудиенцию к Рошу после бала просилось много разной нечисти. Сейчас они все толпились в маленьком узком коридорчике, словно бы мало им было унижаться перед ним во время бала.
Выстроившись в длинный ряд, подвластные дожидались, когда выйдет предыдущий проситель, и, робко стуча, заходили внутрь. В этой очереди были богатые и влиятельные, талантливые и способные. Весь блеск высшей нечисти собрался.
Было нелегко проскользнуть мимо них «без очереди». Какая-то уродливая бабка особенно долго смотрела в тот угол, где притаилась Медея, ожидая, пока кабинет «выплюнет» очередного посетителя, а затем вдруг выдала, обращаясь к молоденькой девчушке:
— Пойдем, внученька, поздно уже.
— Но, бабушка, перед нами двое только… ты же сама так хотела!
Бабка же гипнотическим взглядом сверлила Медею, словно и правда видела. А ведь Медея все свои сбережения потратила на защитные амулеты и артефакты. Брошь, скрывающая сердцебиение, кулон от обнаружения, кольцо, прячущее следы, и еще пара занятных вещичек, стоивших ей целое состояние. Состояние, которое все равно больше ни на что не хотелось тратить.
— Старая я, не достою, — кряхтя, засобиралась бабуська, какой-то хмырь за ней радостно потер ладоши.
— Ну так не задерживай тогда очередь, карга, проваливай, — поторопил он.
— Бабушка, но мы ведь уже три часа тут, чуть-чуть осталось… — попыталась убедить ее внучка.
Бабка перевела тяжелый взгляд с темного угла на девушку рядом с собой, и та моментально смолкла.
— Как скажешь, — вздохнув, согласилась внучка и подставила старухе локоть.
Медея проводила их задумчивым взглядом из тени. Это хороший знак или нет?
Едва открылась дверь, как из нее спиной вперед, постоянно кланяясь, вышел банши. Седые волосы доставали ему до колен, как только не путался в них, не падал на ходу.
Следующим заходил фавн с длинными, загнутыми назад рогами. Медея проскользнула в дверь вслед за ним.
Кабинет был большим, роскошным. Как и всё в этом дворце. Стол и стул — сразу видно — являлись не просто предметами интерьера, а произведениями искусства. Картины на стенах — стоили целое состояние. Что уж говорить о позолоченных механизмах (а возможно, и вовсе золотых), расставленных на полках.
Интересно, много кто из гостей ушел сегодня домой с «сувенирами на память», или организатор бала как-то предусмотрел, как этого избежать?
На мгновение представив, как Нику шманает посетителей на выходе на предмет воровства, она невольно улыбнулась.
