Агата смывала макияж. Они только-только вернулись домой и уложили спящих детей по кроватям. Мальчишки сдались ближе к полуночи, прикорнули на диванчике, и Агата остаток вечера просидела рядом с ними, периодически отыскивая глазами среди танцующих пар мужа, который общался то с одним, то с другим представителем нечисти.
Какое же счастье, что наконец-то можно выдохнуть. Снять неудобное платье, выбросить подальше каблуки.
Они и так уехали сильно раньше конца мероприятия, где-то в полночь — Серп сжалился над семьей и не остался до последнего. Да и верхушка гостей, самая элита, начала потихоньку расходиться. Кажется, Нику Альбеску намеренно затянул торжество, чтобы утомить всех без исключения. Кроме своего братца, разумеется. Тому-то плевать, хоть неделю веселитесь. Он всё равно бессмертный.
— Что-то никак пуговица не расстегивается, — вздохнула Агата, нервно дергая за ту. — Как специально. Да чтоб тебя! Сейчас разрежу, и дело с концом.
— Подожди, не порть платье, — усмехнулся муж, подходя к ней. — Я бы посмотрел на тебя в нем… в домашней обстановке. Дай помогу.
Он схватился за пуговицу, но Агата одновременно с этим уже махнула маленькими миниатюрными ножничками. Те впились мужчине прямо в ладонь. Глубоко. Потекла кровь, алыми слезами закапала на пол и на трельяж, за которым сидела Агата.
— Ой, прости, пожалуйста! Я задумалась и совсем тебя не услышала, — едва не плача, сказала она, хватаясь за салфетку и прикладывая к ране. — Сейчас, где-то был йод… надо обработать… мамочки, как сильно течет…
Муж лишь поморщился.
— Я понимаю, ты устала, но давай аккуратнее. Так и убить недолго.
— Да-да, конечно же… пойдем в ванную, нужно быстро всё обработать. Извини меня. Я не хотела. Я совершенно вымоталась… совсем не соображаю, что творю.
Вскоре перебинтованный муж вернулся в спальню, а Агата осталась в ванной комнате, уверив его, что сейчас приберется («А то кровь повсюду!») и придет. Платье она так и не сняла. Не до того было.
…Агата стояла перед зеркалом и смотрела на себя в отражении. Изучала. Запоминала.
В голове звучали слова Нику Альбеску, когда он раскрывал ей детали ритуала.
— Смешать кровь обоих супругов… объединить с травами, ну и выпить перед, так сказать, соитием, хи-хи, — весело трещал он. — Проще простого! Учти, повторять не буду! Держи, таких больше ни у кого травок нет. В единственном экземпляре. От сердца отрываю. Ты, госпожа Адрон, девочка умная, с первого раза запомнишь, как соединять. Да, ведь? Да?
Агата подушечкой пальца стерла кровь Серпа, что крупными каплями осталась на раковине и кафельном полу. И перенесла в небольшую мисочку.
А затем без раздумий резанула себя по пальцу всё теми же маникюрными ножницами.
Ей бы выпить для храбрости — но нельзя, она же кормящая.
«Ну да, алкоголь пить нельзя, а сомнительные смеси трав — можно…» — укорил внутренний голос.
Когда Агата выходила из ванной, то ощущала себя странно, словно вот-вот упадет в обморок.
Повышенная регенерация орка уже залечила ее порез, и Серп не должен был ни о чем догадаться. Когда Агата подошла, он сидел на кровати и листал записную книжку, делая какие-то пометки.
Она забралась на супружеское ложе и обняла его со спины. Обвила руками шею, зажмурилась. А что, если он откажет? Если скажет, что сейчас не время?
— О чем ты разговаривал с Дорином, пока я детей искала? — Не самое романтичное начало для прелюдии, но, насколько она знала Серпа (нынешнего Серпа, измененного проклятием), ему нравилось обсуждение его высокого статуса и полезных знакомств. Лесть, похвала, высокая оценка его и его окружения.
— Спрашивал, как Нику себя ведет, — усмехнулся муж. — Если я правильно понял, Арджеш хочет принять блудного сына обратно. Вроде как несолидно, что один из древних… — Он замолчал, когда почувствовал прикосновение губ жены к своей шее и ее осторожные поглаживания его плеч. — Я думал, ты устала?
Сердце в груди стучало набатом, во рту пересохло от волнения. Агата сама себе казалась плохой актрисой в дешевой мыльной опере.
— Всего лишь хочу сделать тебе приятное. Хочешь массаж? — Она начала разминать его плечи, — А почему про Альбеску спрашивали тебя? Ты разве с ним хорошо знаком?
— Нику называл дедушку Максимилиана своим «старым добрым другом», а учитывая, что он «немного» свихнувшийся… — Серп сделал акцент на слове «немного», хотя понятно, что конкретно этот вампир свихнулся много, сильно, давно, окончательно и бесповоротно.
«И, тем не менее, Агата, ты заключила с ним сделку и выполняешь ритуал по его указке».
— …Не уверен, что при общении со мной он понимает, кто перед ним: я, дед Максим или еще какой-нибудь мой дальний предок, — со смешком закончил муж тем временем.
На это Агата не нашлась, что ответить, поэтому просто продолжила делать массаж, попутно снимая с мужа рубашку:
— Столько нелюдей сегодня хотело пообщаться с тобой… — Главное — побольше восхищения в голосе.
Серп вдруг резко повернулся, хищно напрыгнул на нее, прижимая запястья к кровати, придавливая своим весом.
