Едва сойдя на берег, Ирод хотел было поспешить к незнакомцу, но тот уже исчез, как если бы его вовсе не было среди встречающих. Толпа, запрудившая площадь, ликовала. Агриппа, сошедший на мраморную пристань вслед за Иродом, тепло приветствовал собравшихся и тут же распорядился за собственный счет выставить из множества портовых таверн прямо на площадь и прилегающие к ней улицы столы, накрыть их снедью и вином и досыта накормить и напоить всех, не делая различия между мужчинами и женщинами, стариками и детьми. Сам же, сопровождаемый Иродом и многочисленной свитой, отправился осматривать город, носящий имя Цезаря Августа.
За ними увязалась толпа, которая даровому угощению предпочла общество могущественного римлянина и своего царя. Ирод, идя рука об руку с Агриппой и рассеянно отвечая на его расспросы, озирался по сторонам в надежде еще раз увидеть незнакомца. Но тот как в воду канул. Агриппа поинтересовался:
– Ты ожидаешь кого-то увидеть?
– Нет, – поспешно ответил Ирод. – Не обращай на меня внимания.
– Прекрасный город! – похвалил Агриппа. – Август порадуется, когда я опишу ему всю эту красоту, которую ты возвел в его честь. Ничего более величественного мне еще не доводилось видеть.
Из Кесарии Ирод и Агриппа отправились в Себасту, а оттуда в Антипатриду и Иродион. Всюду, куда прибывали они, их встречали толпы восторженного народа. Агриппа искренне восхищался всем, что видел, и не скупился на похвалы талантам зодчих. В благодарность за это Ирод не останавливался ни перед какими расходами, чтобы Агриппа и сопровождающие его лица ни в чем не знали нужды. Агриппа, впрочем, также не скупился на расходы. Когда же они, наконец, достигли Иерусалима и взору Агриппы уже издали открылся храм, возведенный Иродом в честь Предвечного, у него не нашлось слов, чтобы выразить свое восхищение. Он просто обнял Ирода и прижал его к своей груди.
– Ты поистине велик, Ирод, и нет тебе равных среди всех многочисленных друзей Рима, – только и сказал он.
Известие о прибытии в Иудею Агриппы достигло Иерусалима прежде, чем он и Ирод прибыли в столицу. Встречать знатных особ высыпал, кажется, весь город. Народ в праздничных одеждах заполнил площади и улицы Иерусалима и сопровождал Агриппу криками восторга. Агриппа раскланивался направо и налево, бросал в толпы звонкие монеты и никому не позволял превзойти себя в щедрости. Могущественный полководец и политик радовался, как ребенок. По случаю прибытия в столицу Иудеи знаменитого римлянина первосвященник и тесть Ирода Симон устроил торжественное богослужение. Агриппа и здесь проявил свою щедрость. В благодарность за радушный прием, оказанный ему евреями, и в знак признательности Ироду за его впечатляющие достижения в строительном деле, он принес в жертву Предвечному гекатомбу [378]и устроил народу обильное угощение. В ходе богослужения Ирод опять увидел молодого красивого незнакомца, встретившемуся ему в Кесарии. На этот раз незнакомец, облаченный все в тот же сверкающий белизной хитон, выглядел грустным. Он точно бы был удручен обилием крови, пролитой бессловесными животными перед алтарем [379]. Тонкие черты лица его еще более утончились, а большие глаза источали печаль. «Вот так же, – казалось, говорил весь его вид, – когда-нибудь прольется и моя кровь». Ирод хотел протиснуться к незнакомцу, утешить его, но тот затерялся среди публики, и сколько ни вглядывался Ирод в праздничную веселящуюся толпу, не был виден. Незнакомец, как это случилось уже в Кесарии, снова исчез.
Агриппа подробно описал свои впечатления от пребывания в Иудее в пространном письме в Рим. В ответном письме Август пригласил его и Ирода в столицу империи на церемонию усыновления сына Октавии и своего племянника Марцелла, которому шел восемнадцатый год, и намеченной на это же время его свадьбе со своей дочерью Юлией, которой только-только исполнилось четырнадцать лет. Агриппа и Ирод засобирались в дорогу.
Со времени последней поездки в Рим Август сильно переменился. Теперь это был мудрый правитель, ищущий внутри Италии и за ее пределами не врагов, но союзников. О впечатлениях Ирода о переменившимся Августе можно сказать то же, что написал о нем Светоний:
