Ферора сгоряча чуть было не ответил Ироду, что он никогда не вмешивался и не собирается вмешиваться в личную жизнь царя, а вот он, Ирод, почему-то считает себя вправе это делать, решая за него, с кем из женщин ему жить и кого выбирать в жены. Однако он вовремя удержался, решив, что синедрион, где кипели свои страсти, далекие от него и его женщин, не лучшее место для выяснения отношений, сложившихся между ним и царем, и как можно вежливей сказал:
– Я не считаю возможным ни отречься от своих родственных чувств к тебе, царь, ни отказаться от моей жены, которую люблю. Я охотнее умру, чем отпущу ее от себя.
– В таком случае, – сказал Ирод, – я предоставляю тебе право избрать себе любые области Иудеи, которые ты выберешь по собственному усмотрению, назначаю тебя их тетрархом и требую, чтобы ты удалился из Иерусалима.
Вернувшись с заседания синедриона, Ирод потребовал, что до тех пор, пока Ферора будет еще находиться во дворце, никто из его родственников не смел общаться ни с ним, ни с его простодушной женой, не отдающей себе отчета в последствиях своих поступков. Молодая жена Фероры, почувствовав себя оскорбленной, в тот же день уехала в Рим. До Ирода стали доходить слухи, что его родственники по наущению Дорис не только не перестали общаться с Феророй, но устраивают по ночам даже пирушки, а жена брата, оказавшись в мировой столице, спуталась с Антипатром и живет с ним, как с мужем.
Ирод в исполнение своего слова, данного в синедрионе, действительно назначил Фероре тетрархию и потребовал, чтобы тот немедленно удалился туда. Оставшийся без молодой жены, отвергнутый братом, Ферора, собираясь в дорогу, заявил Ироду:
– Клянусь тебе, брат, в том, что не вернусь в Иерусалим прежде, чем узнаю о твоей смерти.
На том они и расстались. Болезнь Ирода после отъезда Фероры обострилась. Все лекарства и процедуры, назначаемые царю врачами, не помогали. Ирод решил, что умирает, и написал Фероре письмо с просьбой приехать в Иерусалим, чтобы он мог успеть передать ему последние распоряжения относительно его тетрархии. Ферора ответил отказом. Раздраженный упрямством брата Ирод стал поправляться, а никогда ни на что не жаловавшийся Ферора опасно заболел. Узнав об этом, Ирод спешно выехал к брату. Там он застал и возвратившуюся из Рима его жену. Ферора был тронут благородством, проявленным в отношении к нему Иродом, и долго молча держал его руку в своих руках, не находя нужных слов для благодарности. Так он и умер, держась за руку брата и улыбаясь ему сквозь слезы.
Ирод приказал перевезти тело Фероры в Иерусалим, назначил семидневный траур и в скорбно-торжественной обстановке предал его земле. Молодая жена его, неотлучно находившаяся рядом с мужем все дни его скоротечной болезни, сопровождала тело его к месту погребения. Антипатр на похороны не приехал, ограничившись письмом, в котором выразил свою скорбь по поводу горячо любимого дяди и друга и соболезнование всем родным и близким.
По окончании траура к Ироду явились двое вольноотпущенников покойного брата и попросили царя не оставлять смерти Фероры без расследования.
– Вы подозреваете, что мой брат умер насильственной смертью? – спросил их Ирод.
– Наш хозяин никогда не болел и ни на что не жаловался, – ответили вольноотпущенники. – Его отравили.
– Кто?
– Его молодая жена.
– Но ведь она вернулась из Рима, лишь когда узнала о внезапной болезни мужа?
– Нет, царь, когда она вернулась, наш хозяин ни на что не жаловался. Он заболел после того, как поужинал со своей женой, и после этого уже не поднялся с постели.
Новость, услышанная от вольноотпущенников, огорошила Ирода. Он потребовал, чтобы они рассказали все, что им было известно. Из того, что они поведали царю, вырисовалась мрачная картина. Будто бы молодая жена брата, вернувшись из Рима, уговорила мужа отведать блюдо, которое придает мужчине особую силу в постели. Это блюдо она назвала «любовным зельем». На самом же деле, уверяли вольноотпущенники, в любовное зелье был подсыпан яд, который жена Фероры, спутавшись в Риме с Антипатром, заказала изготовить неким женщинам-арабкам, состоявшим на службе у Силлея. Узнав, что яд изготовлен и доставлен в Иудею, жена Фероры спешно покинула Рим и вернулась домой. В тот же день Ферора заболел и больше уже не поднялся с постели.
Ирод назначил следствие. Были арестованы и допрошены все женщины, находившиеся в ближайшем окружении молодой жены Фероры. Пытки, примененные к ним, ничего не дали. Ирод приказал пытать женщин огнем. Тогда одна из рабынь вскричала:
– Да пошлет Предвечный муки, которые испытываю я, матери Антипатра!
