Ирода это насторожило. Каким образом к делу о смерти брата оказалась причастна его жена Дорис? Из последующих допросов рабыни он узнал о тайных пирушках во дворце женщин во главе с Дорис, в которых принимали участие Ферора и его молодая жена, о письмах, которые посылал из Рима Антипатр матери и дяде, о том, что не последнюю роль во всех этих делах играли фарисеи, прижившиеся во дворце, и о связи этих фарисеев с первосвященником Матфием. Круг арестованных расширился. На допросах они показали, что Антипатр давно возненавидел своего отца, что в своих письмах он постоянно жалуется матери на то, что Ирод все еще жив и что когда он умрет естественной смертью и Антипатр станет, наконец, царем, зачем ему эта власть, если к тому времени он и сам станет стариком. «Даже в старости своей я не почувствую себя царем, – писал Антипатр, – поскольку отец уже сегодня готовит мне замену в лице детей этих гнусных выродков (так он назвал казненных Александра и Аристовула), который кичились своим происхождением от Хасмонеев, и дети их окажутся не лучше, чем их отцы». Далее он писал, что отец разъяренный зверь, подобный Кроносу, пожирающему своих детей, и что он, Антипатр, опасаясь разделить участь Александра и Аристовула, настоял на своей поездке в Рим, где он чувствует себя в относительной безопасности.
Узнав все это, Ирод приказал арестовать самаритянина по имени Антипатр, который заведовал делами его старшего сына и потому не взял его с собой в Рим. Здесь я вновь вынужден обратиться к свидетельству историка:
«Между прочим, этот самарянин сообщил под пыткой, что Антипатр приготовил яд и вручил его Фероре с советом всыпать его отцу во время его, Антипатра, отсутствия, чтобы тем менее навлечь подозрение именно на него. Этот яд привез из Египта Антифил, один из друзей Антипатра; затем яд этот был послан Фероре через Фейдиона, дядю Антипатра со стороны матери; таким-то образом яд попал в руки жены Фероры, которой последний передал его на сохранение. При допросе со стороны царя та созналась во всем и, побежав якобы для того, чтобы принести яд, бросилась с крыши дома; однако она не убилась насмерть, потому что упала на ноги. Приведя ее затем в чувство, царь обещал ей и ее родным полную безопасность, если только она скажет всю правду, тогда как пригрозил ей ужаснейшими мучениями, если она вздумает скрыть что-либо. Тогда она клятвенно обещала рассказать все по правде и действительно, по мнению многих, рассказала эту правду следующим образом: “Яд был привезен из Египта Антифилом, которому дал его брат – врач. Затем этот яд доставил нам Фейдион, и я спрятала его, получив его от Фероры, которому вручил его для тебя Антипатр; когда же Ферора заболел и ты, прибыв к нему, отнесся к нему столь ласково, он увидел твое к нему расположение и переменил свое первоначальное намерение. Призвав меня, он сказал: “Жена, Антипатр соблазнил меня и подговорил меня к умерщвлению своего отца, моего брата, задумав адское дело и дав мне яд для совершения его. Теперь же, когда брат мой ясно доказал неизменность своих прежних чувств ко мне, а я сам собираюсь покончить все свои счеты с жизнью, я не желаю осквернять памяти своих предков, соглашаяся на братоубийство. Принеси поэтому яд и сожги его на моих глазах”».
Во всем, что постепенно становилось известно Ироду, его больше всего заинтересовала роль своего старшего сына в интригах, завязавшихся вокруг Александра и Аристовула и в конце концов восстановивших Ирода против них до такой степени, что он приказал их казнить. Ответить на эти вопросы мог только сам Антипатр, для чего его нужно было выманить всеми правдами и неправдами из Рима. Очень кстати пришлось очередное письмо Антипатра, адресованное отцу. В этом письме Антипатр сообщал, что со всеми делами, которые он планировал выполнить в Риме, покончено и он наконец может вернуться в Иерусалим, чтобы прижать к своему сердцу любимого отца. Ирод не мешкая ответил ему, чтобы Антипатр поторопился, поскольку здоровье его в последнее время сильно сдало и он боится не дождаться его.
Антипатр в сопровождении многочисленных друзей своих, находившихся с ним в Риме, вскоре пристал к берегу Кесарии, откуда направился в Иерусалим. В это время Ирод совещался со своим преемником на посту наместника Сирии и Аравии Квинктилием Варом, прибывшим в Иерусалим двумя днями ранее. Ничего не подозревающий Антипатр, облаченный в порфиру, соскочил с колесницы и вошел во дворец. Привратники впустили его, но закрыли двери перед сопровождающими его друзьями. Удивленный таким приемом, Антипатр прежде, чем войти к отцу, поспешил к матери. От нее он узнал, что Ирод затеял следствие в связи со скоропостижной смертью Фероры, и в следствии этом фигурируют не в лучшем свете она, Дорис, и ее единственный сын. Антипатр, почувствовав холодок внизу живота, отправился к отцу. Ирод, не позволив сыну приблизиться к нему, встретил его словами:
– Готовься, Антипатр, к суду над тобой.
Антипатр не стал спрашивать, в чем его обвиняют, а только спросил:
– Надеюсь, мне будет предоставлена возможность защититься?
