К середине ночи Джастин уже был близок к отчаянию, но вместе с чувством безнадежности в его душе нарастал горячий протест. Хартли никогда не роптал и не жаловался на свое положение, но с каждым новым днем, с каждым новым зубиком малышки Нэн он все сильнее чувствовал свою ущербность. Ему не с кем было разделить маленькие радости или рассказать о проблемах. Его жизнь превратилась в бесконечное ожидание редких встреч, а о жизни своей любимой он по-прежнему почти ничего не знал…
Тепло вернулось так же неожиданно, как и пропало. Амулет перестал казаться пудовой гирей, магическая нить радостно зазвенела, восстанавливая утраченную связь с Розой, однако вместо облегчения Джастин почему-то почувствовал горечь разочарования. Он видел, как в призрачном лунном свете к берегу озера спускается Мона, но не сделал ни шагу ей навстречу. И впервые за время их знакомства не ответил на ее поцелуй. Джастин не был совсем безучастен, но казался застывшим и не торопился принимать подачку, на которую обычно набрасывался с нетерпеливой жадностью.
Мону охватило предчувствие настоящей катастрофы. Если она и дальше будет откладывать решение проблемы, то навсегда потеряет то единственное, что составляло смысл ее существования. Волшебница слишком заигралась в могущество. Изгибая и бесконечно перекраивая действительность в угоду своим сиюминутным потребностям, она перестала замечать, как сильно это затрагивает судьбы близких людей. Паника буквально ослепила Мону, и она изо всех сил вцепилась в отвороты домашней куртки Джастина.
— Прости меня, Джас! Я обещала все наладить, но только еще больше запутала. Сила Великой волшебницы оказалась намного более сложной и многогранной, чем я себе представляла. Мне пока не хватает опыта полностью ее контролировать. Я так глубоко погрузилась в магию, что даже позволила ей распоряжаться своей личной жизнью, — Джастин задумчиво смотрел в ее взволнованное лицо, но не спешил с утешениями. — Сегодня я открыла ту странную Дверь на Каменном острове и не подумала, что связь между нами может прерваться.
— Ты не подумала не только об этом, ты вообще не подумала. Я сознаю, как ничтожен рядом с твоим величием, понимаю, какая власть дана тебе в этом мире, но жизненный опыт подсказывает, что в одиночку действовать опасно. Рано или поздно ты ошибешься и попадешь в ловушку. Мудрый полководец старается просчитать все заранее, потому что любой риск должен быть оправдан.
— Я не провидица, Джас, моя магия работает не так. Иногда мне приходится принимать решение очень быстро, буквально в последнюю секунду.
— Но не в этом случае. Нельзя было открывать Дверь на Каменном острове только потому, что у тебя выдалась свободная минута.
— Но я не делала ничего подобного! Меня вызвали туда при помощи Ключа.
— И ты тут же отправилась на зов, ни с кем не посоветовавшись?
— Я не привыкла отчитываться в своих поступках, Джас.
— Не надо перед нами отчитываться, с нами необходимо считаться.
Хартли сказал это без пафоса, не повышая голоса, и между делом напомнил сиятельной госпоже, что у нее есть семья и двое маленьких детей, которые даже не знакомы друг с другом. На Мону вдруг навалилась та глубокая внутренняя усталость, которая накопилась вместе с нерешенными проблемами. Она обессиленно прислонилась к Джастину, и он тут же подхватил ее на руки.
— Ты не только волшебница, ты женщина, которую я люблю, и мать моего ребенка. Я хочу заботиться о тебе, оберегать от напастей, но ты не даешь мне даже шанса.
Пока Джастин нес ее к дому, Мона покаянно молчала. Ей очень хотелось заплакать, но слез по-прежнему не было. Кто-то отнял у нее способность изливать горе слезами. Она так и не оплакала своего эльфийского мужа, и эта не отданная вовремя дань осталась лежать на ее сердце тяжким грузом вины. Словно его жизнь, его жертва ничего для нее не значили…
Исходящий от Джастина запах чистого белья и мерное биение его сердца сами по себе обладали целительным эффектом.
— Джас, а почему колыбель нашей дочери пуста?
Хартли устроил волшебницу в кресле-качалке и прошел за ширму, где стоял кувшин с холодной водой.
— Я был немного … расстроен, поэтому Марта забрала Нэн к себе в коттедж.
Не стоило спрашивать, но Мона соскучилась по малышке и теперь понимала, что уже не увидит ее перед уходом. Боги, надо, наконец, на что-то решиться и перестать мучить себя и Джастина! Откинувшись на спинку кресла, волшебница любовалась мужчиной, который всегда находился в удивительной гармонии с окружающим миром. Ей никогда не надоедало смотреть, как он собирается на службу, что-то мастерит или играет с ребенком.
Джастин не сюсюкал с дочерью, не корчил забавные рожицы, как это делал его брат, он говорил обычные слова, но малышка всегда завороженно слушала и улыбалась во весь рот. Матери она никогда так не радовалась. Нэн воспринимала маму, скорее, как магическое существо, а не близкого человека. Ее близкими были Марта, Адам и Робби, да еще дядя Джонатан, который души в ней не чаял. И, конечно, у малышки был отец, лучший человек на свете.
