Ее слова произвели ошеломляющий эффект. Мэйнард побледнел, а остальные в ужасе застыли в своих креслах. Несколько минут в зале стояла гробовая тишина, потом Мэйнард пошевелился и сделал шаг навстречу волшебнице. Она видела стремительный бег его мыслей и смену эмоций, которые он моментально брал под жесткий контроль. Этому человеку не раз приходилось принимать трудные решения, и соображал он очень быстро.
— Если Мудрейший мертв, а Ключ у вас, значит вы его наследница?
— Нет, господин Мэйнард, я не его наследница, я его палач.
Теперь тишина стала просто оглушительной и длилась гораздо дольше. Наконец, мужчина разжал крепко стиснутые челюсти и заставил себя выдавить:
— Вы что … его убили?
— Правильнее будет сказать — уничтожила. Его и всех ему подобных.
— И теперь вы явились сюда, чтобы … — Мэйнард сделал еще шаг вперед, но Мона предупреждающе подняла руку.
— Не спешите с выводами, ваша жизнь мне не нужна.
Ее собеседник презрительно скривился.
— Мы прекрасно знаем, что вам нужно! — загомонили вдруг сидящие за столом.
— Вы нарушили Договор и теперь пытаетесь нам угрожать…
— Но у вас ничего не выйдет!
— Мы не допустим произвола в Священном месте, у нас есть средства помешать вам…
Мона внимательно наблюдала за членами собрания, но не пропустила незаметный жест Мэйнарда. Его согнутые пальцы коснулись края рукава, и в подставленную чашечкой ладонь скользнула короткая блестящая трубка. Волшебница спокойно посмотрела ему в глаза.
— Я бы на вашем месте не делала этого, так как вы все поняли неправильно. Прошу вас, сядьте, и мы поговорим.
— Вы убили одного из нас! О каких переговорах может идти речь?
— К вам лично это не имеет никакого отношения, господин Мэйнард, — попыталась урезонить собеседника Мона, но тот злобно огрызнулся.
— Вот тут вы сильно просчитались, деточка! И называйте меня Ваше превосходительство, а не господин Мэйнард. Я наследник Великого канцлера…
— В таком случае обращайтесь к Великой волшебнице с должным почтением. Для вас она Светлая госпожа, — внезапно прозвучавший посторонний голос заставил Мэйнарда отступить и быстро оглядеться.
Восемь воинов с большими луками в руках стояли в проходах, отрезая путь к бегству всем присутствующим в зале. За столом вновь воцарилось потрясенное молчание.
— Вы всерьез надеялись испугать нас луками и стрелами? — язвительно спросил его превосходительство.
Он ловко повернул в пальцах блестящую трубочку и попытался нажать на незаметный выступ. На его лице сначала отразилось мстительное предвкушение, затем недоумение и, наконец, откровенное беспокойство. Через несколько томительных мгновений члены собрания поняли, что не могут пошевелиться. Из-за шквала гнева и возмущения Моне даже пришлось повысить голос.
— Прошу вас, господа, ведите себя тише, иначе лишитесь еще и голоса!
Все тут же испуганно замолчали, и только Мэйнард продолжал сверлить волшебницу гневным взглядом. Его белый мундир был явно перегружен знаками отличия, на плечах топорщились толстые накладки из витого шнура, а поперек груди красовалась жесткая голубая лента, расшитая золотой нитью. Мона подавила невольный вздох.
— Если вы пообещаете не применять оружие, я верну вам подвижность.
От гнева скулы Мэйнарда потемнели, под кожей обозначились желваки.
— Вашей охраны здесь быть не должно, да и вас тоже, если на то пошло! Вы нарушили все пункты Договора!
— Меня извиняет только то, что я о нем не знала. Так вы даете слово?
Они в упор смотрели друг на друга, и мужчина внезапно смешался.
— Даю, — процедил он, но Мона ни на мгновение не поверила в его искренность.
Вернув себе свободу движения, правители принялись усиленно ерзать, а Мэйнард сел в свое кресло и демонстративно сложил руки на столе.
— Я убрал оружие, теперь вы уберите своих людей. Судя по всему, они вам не так уж и нужны. Поймите, наше собрание тайное и посторонних здесь быть не должно.
Мона заняла место, принадлежавшее ранее одному из Древних, и покачала головой.
— Мои люди останутся.
— Никто из членов Общества этого не одобряет. Ваша охрана должна покинуть Священное место! — продолжал напирать Его превосходительство.
— Вы говорите от имени всех присутствующих?
— Я — Председатель этого собрания! — гордо сообщил Мэйнард, и Мона понимающе кивнула.
— Мне не хочется попусту тратить слова, господин Председатель, просто смиритесь с этим вынужденным неудобством.
Мэйнард откинулся на спинку кресла и принялся откровенно разглядывать женщину, сидящую напротив него. Молодая, красивая, одетая в длинное светлое платье, она излучала уверенность, безмятежность и силу. С такой яркой харизмой ему еще сталкиваться не приходилось. От Мудрейшего всегда исходила тяжелая, неподатливая основательность. Он никогда не прибегал к угрозам, просто молча подавлял волю всех членов Совета. Но они были согласны на все, лишь бы грязный вонючий старик выполнял свою часть Договора — вовремя приносил Эликсир…
