— Не сам? Но из Москвы он мог сбежать. А не сбежал. Сам Тарле на глаза попался. С чего? Есть ответы на сии вопросы, Степан Андреевич?
— Ваша светлость, отлично осведомлены о сем деле.
— Долг велит, Степан Андреевич. Да и интересное дело.
Бирен еще немного поговорил с Волковым и отпустил его, обещав помощь и поддержку…
***
Среди кривых улочек Замоскворечья было легко затеряться. Царские приставы опасались сих мест, и лишний раз не пытались сюда соваться без крайней нужды. И потому здесь в кабаках до утра делили добычу и пили хлебное вино.
Ночами на улицы многие жители Замоскворечья и носа высунуть не решались. Сидели за крепкими заборами и с содроганием слушали удалые разбойничьи пересвисты.
Здесь в кабаках да кружалах отсиживались после грабежей да разбоев ватаги гулящих атаманов: Максима-солдата, Романа-мельника, Петра Камчатки. Они в последнее время слишком засиделись в Москве и не убегали из города, как бывало ранее. Повлияла на то смута, которая была порождена верховниками22 после смерти императора Петра Второго…
***
Кабак «У бочки» был тем местом, где собирались люди из шайки Романа.
Сам Роман был в прошлом мельником, но повздорил со своим боярином и подался в бега, напустив на хоромы барские «красного петуха». Его поймали, били батогами и клеймили. Но Роман из острога ушел, сколотил ватагу и стал промышлять разбоем на Волге. Грабил купеческие суда, устраивал засады на пути хлебных караванов. Но большой удачи в том не снискал. Нового Стеньки Разина из него не получилось.
Последние три года он промышлял на Москве.
И вот сейчас его шайка обчистила палаты купца первой гильдии Томашева и вязла богатую добычу. При налете самого купца и его жену зарубили топорами. Слуги и работники вступаться за хозяина не стали — слишком купец был жаден и на руку тяжел…
***
Это он, Томашев, споймав на рынке вора на горячем, предлагал ему выбор:
— Ты мил человек али в острог пойдешь на дыбу, али мои три удара выдюжишь. Чего выбираешь?
Пойманный ярыга соглашался снести три удара. Не знал каковы кулаки у Томашева. С третьего удара мало кто не помирал.
А недавно приложил он по уху вьюноша Терентия, который у него на погрузке дощаников23 работал. Уронил Терентий куль муки в воду. И цена тому кулю была три алтына.
Купец, как всегда, давай куражиться.
— Нанес ты мне убыток, собачий сын! — орал он. — С такими работниками в разор пойду!
Старший артели за вьюноша вступился:
— Чего глотку драть, хозяин? Парнишка-то молод еще. С артели те три алтына вычти, и позабудем про сие!
— Да башка твоя не стоит и одного алтына! — продолжал орать купец.
А затем возьми и стукни кулаком Терентия в ухо. Тот замертво и упал и изо рта его кровь пошла. Мужики к нему, а парнишка уже и помер.
— Ты чего сделал, убивец? — заорал артельный. — Дак вьюнош сей единый сын у матери хворой.
— Так и быть, — купец потер руки. — Дам рупь его матери! А вы смотрите! Дабы добро хозяйское не пропадало! Полушка она рупь бережет! Вот как!
Пошли мужики в трактир после работы пить горькую. И там атаман Мельник все слыхал.
— А вы чего же молчали? — спросил он мужиков.
— А мы чего? Наше дело мешки тягать. А подними на купца руку, чего тогда будет? Сей купец богатей известный. Кто его тронет? Он всякому подьячему24 в лапу сунет. А мы люди бедные.
— Эх вы, сиволапые! — хохотнул атаман. — Всяк вас норовит да по загривку!
— А ты чего? Смел больно? — спросил артельный.
— Богатые говоришь платы у купца Томашева?
— Куда как богатые! Его торговля всем известная!
— Тебе известная?
— Да ты погоди! Сколь кулев муки по Волге гонят на астраханские склады! Спроси сколь пудов? И чье все это? Скажут в Астрахани — купца Томашева. А из Астрахани рыбку соленую на Москву везут, да арбузы астраханские. На чьих кораблях? На кораблях купца Томашева. С тех товаров большая деньга идет в кошель купца. А ты спрашиваешь — богатые ли у сего купца палаты?
— Стало есть там и злато и серебро?
— И слуги с дубинами есть и собаки злые. Все есть у купца.
— Дубины, да ножи с топорами и мы в руках держать умеем.
Атаман подмигнул мужикам и был таков. В ту же ночь палаты купца запылали ясным пламенем…
***
«Лились рекой» в трактире вина. На широком столе стояли штофы с водкой да бутылки с винами фряжскими. Стол ломился от кушаний. Для девок гулящих Роман Мельник заказал три корзины с заедками сладкими разными.
Роман бросал на стол золотые и кричал в пьяном угаре:
— Я добрый сегодня! Все могу! Пей! Гуляй!
— За атамана! — орали разбойники.
— Любо!
— Многая лета атаману!
— С таким ходить любо!
В кабаке прибавилось народу. Безродные ярыги льстили Роману и кричали:
— Атаман! Удалой атаман! Выкати бочонок водки гданской!
— Эй! — кричал Роман. — Бочку водки!
И снова посыпались на стол золотые монеты.
Роман увидел рослого мужика и с гневом спросил его:
— А ты чего?
Атамана потянуло на драку.
Мужик не шелохнулся. Разбойнику то понравилось.
— Не боится! Видали? А меня завсегда боятся. На руку я тяжёлый.
Роман подошел к мужику.
— Кто таков? — спросил атаман.
— Человек божий, обшит кожей, — ответил тот.
— Беглый? — спросил атаман.
