Хотя по знатности рода Волков мог с ним поспорить. Степан Андреевич был потомственный дворянин, хоть и бедный. Имение их давно в разор пошло и кроме чина и службы сам Волков ничего не имел. Благо женился удачно.
А Эрнест Иоган был роду простого. Мать оного Бирена еловые шишки в лесу собирала. А он в 1730 году получил титул графа и по служебной лестнице взлетел до чиновника Второго класса16
Вот так Фортуна с человеками играет…
***
Степан Волков, в новом платье17 и сапогах лакированных с пряжками серебряными, явился в приемную его светлости обер-камергера двора Ея императорского величества Анны Иоанновны.
Анна любила роскошь одежд и скудные костюмы, почитала оскорблением её высокой особы. Потому Волков был в красном камзоле с золотым позументом. Батистовый плат туго облегал его шею. В руках у него была трость черного дерева, серебром отделенная.
Бирен принял Волкова сразу и не заставил ждать.
— Sprechen Sie Deutsch18, Степан Андреевич? — спросил граф.
— Ich weiß, dass die deutsche Sprache. Aber ich bin nicht so gut19.
— Я тоже еще не слишком хорошо говорю по-русски, — усмехнулся граф. — Прошу вас садиться, Степан Андреевич.
Волков сел. Бирен устроился в кресле рядом с ним.
— Я знаю о деле, которое вам доверили, господин Волков. При дворе слишком много сие обсуждают. И сие дело, к неудовольствию матушки-государыни, дошло до иностранных дипломатов. А они отпишут своим монархам о дикости российской.
— Я всеми силами, ваше сиятельство, тем слухам препятствовал. И холопы князя Кантемира сего выболтать не могли.
— Полноте, Степан Андреевич, — засмеялся Бирен. — Нет болтливее слуги, чем русский слуга.
— Ваша светлость, мною приказано из дому никого не выпускать. Хотя и сие не может быть большим препятствием для слухов. Но, возможно, некто иной все сие разносит.
— Иной? Вы о чем, Степан Андреевич? — спросил граф.
— Некто, не принадлежащий к слугам князя Кантемира.
— И кто же это, Степан Андреевич?
— Думаю, ваше сиятельство, сие тот, кому это выгодно и кто все сие затеял.
— Стало быть, вы, Степан Андреевич, не думаете, что сие последствия древнего проклятия? Ведь в Валахии и не на такое способны. Сему есть подтверждения.
— Возможно, ваша светлость. Но в этом случае иное мне видится.
— И что же?
— Некто задумал специально сии слухи по Москве распустить. Из-за умысла тайного.
— Вот про сей умысел, господин Волков матушка-царица и желает все узнать. Конечно, ежели такой умысел был.
— Пока у меня есть лишь предположения, ваша светлость.
— Но тело кухарки Кантемира просто исчезло, господин Волков! Как произойти сие могло? Недавно государыне рассказала про сие её болтушка20 Шаргородская.
— Удивительно мне, ваша светлость, как сие узнать могли?
Бирен засмеялся и сказал:
— Для меня сие такоже загадка, Степан Андреевич. Для меня Москва новый город. Наша Митава21 совсем не то. А болтушки императрицы за новости свои деньги получают. Они все узнать могут.
— Но из дома, после сего случая, никто окромя самого Антиоха Кантемира не выходил. Разве только немой слуга. Но что он мог рассказать? — недоумевал Волков.
— В России и немые говорят, господин Волков. Я вам говорил про сие. Хотя, возможно, и вы правы, что некто иной сии слухи разносит.
— Ваша светлость, могу я просить вас о милости?
— Что вы хотите? — спросил Бирен.
— Мне для следствия надобно попасть в дом князя Черкасского. Но он особа великая и потому мне будет сие трудно.
— В том я смогу вам помочь, Степан Андреевич. Я поговорю с князем и прикажу ему принять вас и во всем вам помогать!
— Благодарствую, ваша светлость!
— Но что есть такого в доме князя, про что вы хотите знать, Степан Андреевич?
— Князь Антиох Кантемир часто бывает в доме князя Черкасского.
— Про это всем ведомо, Степан Андреевич. Антиох Кантемир мечтает жениться на Варваре Черкасской.
— Возможно, что ниточка следствия к сему браку и приведет, ваша светлость.
— В дом Черкасского? Но зачем? — Бирен был удивлен словам Волкова.
— Князь богат, ваша светлость. А там, где богатства, там и преступления быть могут. Много с тем сталкивался я в жизни своей, ваша светлость.
— Возможно, вы правы, — согласился граф. — А возможно, что здесь иные силы действуют. Проклятия тайные и бесовщина разная.
— С тем в жизни своей никогда не сталкивался, ваша светлость.
— Все бывает в первый раз, Степан Андреевич.
— Это так, ваша светлость. Но здесь все больно мудрено закручено. Умный человек стоит за этим, но не бес.
— Бесы, они разве дураки? — с усмешкой спросил Бирен.
— Нет, ваша светлость. Но люди умнее. В том убедился много раз. Вот холопа Тишку не бес пришиб — человек. И кто стоит за сим человеком? Кто надоумил его Тишку убить? Вот вопросы, ваша светлость.
— А коли сей Тишка не мертв? — спросил Бирен.
— Ныне мертвый, ваша светлость.
— Так и ранее про него такое говорили, Степан Андреевич. А его живого поймали. Даже не поймали, а сам Тишка к вам пришел. С чего вдруг, Степан Андреевич?
— Его привел Иван Карлович Тарле, ваша светлость. Не сам он пришел.
