— Совсем редко, Степан Андреевич. Я отдал приказ по-английски только из-за книги, которую читал.
— Но почему ваш слуга вас понял? Откуда он знает английский язык?
— На этот вопрос я не могу ответить, Степан Андреевич. Я, признаюсь, почти не обратил тогда на это внимания. Вот только сейчас вспомнил.
— Значит, сей Тишка нечто искал в вашем доме. И что это могло быть?
— Искал? А что здесь искать?
— Может ту самую книгу «История рода Кантакузен»? А может и еще что-то. Но на этот вопрос может ответ дать лишь сам «Тишка».
— Вы хотите сказать, сударь, что сей человек, был вовсе не мой слуга?
— Я ныне в этом уверен, князь. Сей человек проник к вам в дом с определенной целью. И если сейчас он не в гробу, то вполне может быть, что он жив. А это значит, что и Дарья вскорости сыщется.
— Но мы видели её мертвой. Степан Андреевич.
— А вот сие сомнительно, Антиох Дмитриевич. Ведь и Тишку видели мертвым.
— Я лично мертвым Тишку не видел, Степан Андреевич.
— Но почему гроб с телом Тишки оказался пуст? И его и Дарью де Генин осматривал, Антиох Дмитриевич.
— Но Дарью и мы с вами видели, Степан Андреевич.
— Мы не врачи, князь. Мы в сем деле немного понимаем. А Карл Карлович де Генин большую заинтересованность в сем деле проявил.
— Вы что сказать желаете, Степан Андреевич?
— Только то, что он тела смотрел и про их смерть сказал. Затем он вместе с Войку ума лишился. Но только Войку и до сих пор в себя не пришел, а де Генин уже домой отъехал.
— И что?
— А не навестить ли нам доктора, Антиох Дмитриевич?
— Нынче?
— А отчего же и не нынче? Справимся о здравии его!
***
Они отправились в карете князя к дому лекаря. Но дома господина де Генина не оказалось. Он вообще здесь после отъезда из дома Кантемира не появился. И ни один из слуг не знал, где находится барин…
***
— Странно все сие, князь. Странно! — сказал Волков.
— Де Генин пропал, Степан Андреевич.
— Или сбежал, Антиох Дмитриевич.
— Не думаю, что доктор виноват в чем-то.
— И я того думать не хочу, князь. У меня с Карлом Карловичем отношения приятельские. Но проверить все следует. Все больше в сем деле загадок, князь.
Кантемир кивнул. С тем он был согласен. Загадок хватало…
***
Степан Андреевич решил вернуться домой. Князь хотел отдать ему для сего свою карету, но Волков отказался. Он решил пройтись пешком по улицам Китай-города. Так он делал часто, когда сталкивался с интересным делом.
Здесь все изменилось за последние два десятка лет. После большого пожара 1712 года государь Петр Алексеевич повелел возводить дома из камня. И стали тогда строить новые строения по прямой линии, как значилось в царском указе. Но уже в следующем году сам монарх отменил свой же приказ. Строить из камня стали в первую очередь в Петербурге. В Москве все снова вернулось к стихийной застройке, и каменные палаты купцов соседствовали с деревянными домами чиновников.
Волкову нравились английские парки Демидова в сочетании со старинными хоромами заводчика. Особенно хорошо здесь было летом и чиновник юстиц-коллегии часто сиживал в тени обвитой плющом беседки.
— С чего это Демидов решил строить так, словно на сто лет назад решил отправиться? — спросил однажды Волков у знакомого архитектора Павла Мичурина.
— Со странностями сей человек, Степан Андреевич. Желаю, говорит, чтобы дом был особенный. Я ведь тогда Стрешневские палаты ставил. Вот те, что рядом стоят. И Демидов пожелал такой же сад с беседками, но вот дом сам нарисовал по старинному порядку. Я сказал, что более так не строят. Но Демидов богат и может позволить себя чудачества.
Волков сейчас, проходя мимо палат, вспомнил сей разговор.
«И где сейчас дружище Мичурин? Говорят в Петербурге. И слух был, что разбогател он изрядно. Хорошее дело в жизни выбрал — дарит красоту. И ему не без выгоды. А я вот никакой красоты не дарю. Все с людскими пороками дело имею».
Степан прошел в проулок и немного постоял у кованных ворот дома Стрешнева.
«Неужели де Генин в сей истории замешан? Странностей в поведении его достаточно. Хотя если бы он все сие затеял, то не стал бы напрашиваться со мной в дом Кантемира. Интерес у него есть, но не он за этим стоит. Хотя могу ли знать сие наверняка? Мне сей доктор симпатичен, и я не хочу, видеть в нем врага. Но надобно все проверять».
Садовник увидев, незнакомого человека, вышел из своей каморки и побрел к нему.
— С кем имею честь? — спросил он. — Интерес имеете к парку, сударь?
— Нет, — ответил Волков. — Мысли плохие одолели, вот и решил постоять здесь.
— И барин мой Никита Михалыч Стрешнев сие всегда говорит. Здесь мол место особое.
Волков достал из кармана полтину и дал садовнику.
— Благодарствую, сударь.
Степан пошел дальше.
