Вот и Карпов пишет об этом. Вроде сам Ванька Долгорукий наезжал в Архангельское за эликсиром молодости. Хотя все это только слухи. Как пришить их к делу? Допросить бы самого Ваньку, но его бедолагу в Сибирь сослали к черту на кулички. Ныне его не достать.
Конечно, можно через Зотова затребовать Ваньку в Москву. Но дело это долгое и ранее чем через полгода не сладиться. К тому времени и допрос уже будет никому не нужен».
Волков вернулся к чтению послания Карпова. А тот описал подробно, с кем он говорил, и какие сведения те люди ему сообщили. Больше всего его заинтересовала Власта…
***
Иван Карлович Тарле отправился выполнять поручение Волкова, но в дороге его карета была остановлена какой-то женщиной. Она бросилась буквально по копыта лошадей.
Люди на улице подумали, совсем спятила глупая баба — решила жизнь свою кончить. Такое иногда случалось на Москве. Осталась девица одна-одинешенька и без полушки в кармане вот и решалась взять страшный грех на душу.
Но они ошибались. Сия грешница была иного сорта.
Кучер остановил карету вовремя. На бабе не было даже синяка.
— Чего под лошадей прешь? — заорал он.
— Дело у меня до барина твоего! — сказала она с улыбкой, не обратив внимания на его грубость.
Тарле открыл дверцу.
— Что там? — спросил он.
— Дак баба, барин!
— Какая еще баба?
— Дак я почем знаю! Под ноги лошадей лезет!
Иван Карлович вышел из кареты. Он поклонился незнакомке. Ранее он никогда не видел этой женщины, но он сразу пригласил ее в карету, словно она была его давняя знакомая.
Отчего он так сделал?
На сей вопрос не ответил бы и сам коллежский асессор.
Просто она была красива. И не просто красива. Иван Карлович еще никогда не встречал подобной женщины.
Что с того что она была невысокой и обладала тонкой фигурой? Таких он встречал много. Да и не считалось это красотой тогда на Руси. Мода на тонких женщин еще не пришла. Может быть, все дело в лице с правильными чертами, в смуглой коже, как у цыганки? Или черных вьющихся блестящих волосах? Или в её глазах?
Незнакомка знала о чувствах, которые вызвала у Тарле.
— Я Власта. — сказал она.
— Власта?
— Это мое имя.
— Иван Карлович Тарле.
— А я знаю кто ты. И я ждала тебя здесь.
— Но кто ты?
— Я сказала тебе мое имя.
— Власта это лишь имя.
— Власта это не просто имя. Иногда это целая жизнь. Вот сейчас я хочу сохранить твою жизнь.
— Моей жизни угрожает опасность?
— Тебя хотят убить, — ответила она.
— Кто?
— Атаман Сильвестр Кольцо со своими разбойниками караулит тебя у рыночной площади, Иван Карлович.
— Но я чиновник сыскного ведомства. Взять меня вот так днем нельзя.
— Но они сделают именно так, Иван Карлович.
Власта улыбнулась. Тарле был «сражен» этой улыбкой.
— Я предлагаю тебе свернуть с пути.
— Это как? — спросил он.
— Я отвезу тебя в один дом, и там ты будешь со мной. И ножи убийц не коснутся тебе.
— С тобой? Но значит ли это, что ты станешь моей?
— Да, — прошептали алые губы красавицы.
— Но вначале я должен сообщить про засаду. Если разбойники там, то их надобно схватить.
— Исполни свой долг!
Тарле приказал кучеру вернуться в канцелярию юстиц-коллегии. Там Тарле быстро разыскал Дурново и сообщил ему о засаде и про атамана Сильвестра Кольцо.
Порфирий Кузьмич страшно сему обрадовался.
— Сам атаман Кольцо? Ежели сие правда, то я должник твой, Иван Карлович! Езжай восвояси, голубь. А сам сие дело обделаю. Про то не думай более.
Тарле вернулся в карету, но женщины там не было.
— Данило! — позвал он кучера.
— Да, барин?
— Где она?
— Чего? — переспросил тот.
— Где она? Женщина, которая была в карете?
— Баба? Дак должно сбежала, барин.
— И ты не остановил? Дурак!
— Вы не приказывали мне стеречь её.
— Ты ранее не видал её?
— Бабу?
— Эту женщину, что сидела в карете со мной?
— Никогда не видал, барин.
Тарле понял, что Данило действительно ничего не знает…
Порфирий Кузьмич сидел в пыточном подвале и напротив него был привязан к дыбе сам атаман Кольцо. Давно ждал господин Дурново сего часа. Но уж больно ловок был разбойник. Всегда уходил от приставов и солдатских команд. А вот на тебе — попался случайно!
И подумать не мог Порфирий Кузьмич, что именно сего молодца Ванька Каин заставит выполнить его поручение.
— Вот и довелось нам свидеться, Сильвестр! Я и не чаял того!
Кольцо только плюнул в сторону Дурново.
— Али не рад мне, Сильвеструшка? А я сколь лет про сие мечтал. Но ты удачлив да увертлив. Но привели и тебя сердешного пути-дорожки в подвал ко мне гостевать.
— Знаю я твое гостевание. Небось прием горяч будет? — пошутил Сильвестр.
— Не без того. Веничков вишь приготовили заплечные матера-то. «Пропарят» тебя сердешного. Не скоро про сие забудешь.
— А ты, старик, думаешь, что я тебе чего скажу? — Кольцо засмеялся.
Но Порфирий Дурново был спокоен.
— Скажешь, голубок. Скажешь.
— Али мало слыхал про меня? Дыбой пугаешь?
