— Дыба не самое страшное, Сильвеструшка. У меня все соловьями поют, и петь будут. И ты будешь. Но можно петь со сломанными ногами, и телом обожженным, а можно и без увечий сильных.
— А ты взаправду дурак, али прикидываешься? Я атаман Кольцо! Я со смертью в обнимку жил последние годы. А ты страшишь меня, дурак!
— Ты бы по-доброму, Сильвестушка. Так оно спокойнее будет и я не враг тебе. Людишек твоих пытать станут и под батоги до смертного часа. Так и преставятся сердешные. Но тебя я спасти могу. Смекаешь?
Кольцо снова плюнул под ноги Дурново.
— Начинайте! — приказал Порфирий Кузьмич палачам.
Заскрипели блоки и тело растянулось.
Заработала дыба — пытка страшная. Человеку веревкой руки за спиной связали, а свободный конец веревки через блок перебросили. Блок тот был укреплен под самым потолком зала пыточного.
Заплечных дел мастер потер руки и натянул веревку. У Сильвестра заломили руки в суставах.
— Больше! — приказал Дурново.
Палач еще потянул, и вывернутые руки Сильвестра уже были над его головой.
— Опускай! — поступил новый приказ.
Тело быстро спустили вниз на каменные плиты, и снова волна острой боли пронзила атамана.
— Ну как тебе первое угощение? — спросил Дурново.
— Не сломаешь меня, — прорычал в ответ Сильвестр.
Но Дурново только усмехнулся. Он только начинал свою игру.
Палач кивнул подручным и те снова подняли тело и на сей раз привязали к его ногам груз — большое бревно.
— Ты, Сильвеструшка, правду молвить должен. Не просто же так я ждал тебя. Мне указали, что де готовит атаман Кольцо убийство коллежского асессора Тарле. Чиновника сыскного приказа! И я поймал тебя и людишек твоих.
— И что? — поднял голову Кольцо.
— А то, что не просто так ты, тать, сие дело затеял. Чего взять тебе с чиновника сего? Али богаче людей на Москве нет? Есть. И не стал бы ты его трогать. Опасное дело сие. Куда как легче купчишек шарпать.
— А вот решился я на чиновника замахнуться.
— Зачем?
— Для куражу! — ответил Сильвестр.
— Нет, — покачал головой Дурново. — Ты ведь не дурак, Сильвеструшка. Скажу тебе, что надоумили тебя напасть на чиновника. И мне знать надобно, кто надоумил.
— И коли скажу что? Тогда как?
— Пытать тебя перестанут. То первое. Из узилища* (*Узилище — тюрьма) тебя освобожу. То второе.
— Из узилища?
— Мое слово верное.
— Но зачем тебе сие? Али не мечтал меня на плаху кинуть?
— Много раз про то думал, Сильвеструшка. И самое место тебе на плахе. Но нужен ты мне. И потому я дам тебе свободу. Но, ежели, ты все мои условия исполнишь.
Сильвестр все равно имена называть отказался. Его еще раз подняли на дыбу. Но он лишь плевался и ругал палачей. Крепок был мужик. Порфирию Дурново сие понравилось.
— А ну-ко, — Порфирий Кузьмич повернулся к пыточным людям. — Ну-ко оставьте нас с сим Сильвестром одних!
Все покинули пыточную.
— Ай, и молодец!
Сильвестр понял голову и посмотрел на Дурново.
— Чего сказал?
— Молодец ты, паря!
— Не могу понять тебя. Ты про что толкуешь?
— Дак про то, что не выдал ты тайны. А ведь знаю я, что скрываешь ты, Сильвестр.
— Знаешь?
— А как же! Ванька Каин наладил тебя на сие дело.
— И верно знаешь! Дак чего тогда мытаришь меня?
Дурново усмехнулся.
— Человек мне надобен среди воров и татей, Сильвестр. Ох, и надобен! И такой как ты человечек потребен! Но проверить тебя было надобно. На дыбе она самая верная проверка-то!
— Ох, и зверь ты!
— Дак как без того, Сильвеструшка? Станешь со мной одно дело делать?
Сильвестр Кольцо задумался. Глупо вот так помирать здесь в подвале. Ведь скоро огненную пытку к нему применят, али на доску с гвоздями поставят.
— Ты, вижу, немного прозрел? — спросил чиновник. — Понял, что я предложил тебе?
— Как не понять.
— Тогда говори.
— Дак согласен я.
— Молодец, все верно решил. Но скажи мне сперва, с чего это Ванька Каин тебя на сие дело сподвигнул? Насколько я знаю, ты под Ванькой не ходишь.
— Должен я Каину. Помог он мне, и я долг оплатить обещался. Он и приказал мне убить того барина Тарле и забрать у него книгу.
— И что за книга?
— Не помню того. И рази есть мне дело до книг? Не разумею я грамоты.
Дурново вызвал подручных палача и повелел пытки прекратить, Сильвестру раны мазать бальзамами и постелить ему солому в камере новую.
— Но ты обещал мне свободу, барин!
— Это будет! Будет! Но не сразу!
Сильвестра увели.
Дурново остался в каземате с подьячим Зубило. Сей подьячий зело наблюдателен. Про это Дурново знал лучше других. И сейчас мог что-то приметить. Надобно его услать подальше от Москвы на время. Но вот куда? И тут же хорошая мысль пришла в его голову.
— Ты, мил друг, позабыл, кто ты есть? — строго спросил Порфирий Кузьмич.
— Не позабыл того. Все исполнял, как ты приказывал!
— Смотри мне! — погрозил ему пальцем Дурново. — Не вздумай мутить.
— Дак я разве что сказал поперек?
— Ты хитрый лис. Я таких насквозь вижу, хоть и чин мой мал. Вот Сильвестр сказал ли тебе чего? Нет. А вот мне всё поведал. Всё. И без палачей.
— С пытки ничего не сказал, а тебе единолично поведал? — засомневался Зубило.
— Я знаю, как заставить говорить человека.
— И что сказал он, Порфирий Кузьмич?
— Ванька Каин его на то дело наладил!
