Только сейчас ей почему-то стало по-настоящему жутко. До девушки наконец дошло, что все происходящее вокруг не шуточки и напрямую касается ее. Она может стать следующей жертвой! Но что делать? Может, для начала попытаться понять, что ей угрожает? Если Прозоровский знал, что Вебер написала на нее завещание, значит, он видел это завещание или ему кто-то рассказал о нем. Значит, кто-то еще знает! А ведь после замены замка в квартиру Вебер кто-то проникал, Суржиков еще тогда отметил, что пропала папка с документами, наверное, завещание там и было. Неужели это сделал Прозоровский? Но как он попал в квартиру?
На улице уже стемнело, шумел ветер, моросил дождь.
Диана улеглась в постель, но долго не могла уснуть. Смерть Кукушкиных не давала ей покоя. Ее мучило смутное, неясное подозрение. Она вспомнила Эмилию Бобрышеву с ее резким, визгливым голосом и удивилась, как Виолетта Генриховна могла давать ей уроки пения. Разве только из-за безденежья. Но где брала деньги на уроки Эмилия, которая все время была в долгах как в шелках? Значит, кто-то платил за нее, помогал, но кто и зачем? Может быть, Кукушкин? Но ведь он и сам нуждался в деньгах!
Пролежав всю ночь без сна, утром Диана побежала на работу и сразу же позвонила Суржикову:
— Что новенького у вас?
— Пока ничего, — кисло ответил следователь. — А у вас?
— И у меня ничего, — хмуро буркнула Диана. — А причину смерти Вячеслава Кукушкина установили?
— Вам-то зачем это нужно? — заворчал Суржиков.
— Как это зачем? — оскорбилась Диана. — Хочу знать, права я или нет.
— Хорошо, я вам позвоню, — недовольно пообещал Суржиков.
Положив трубку, Диана некоторое время сидела, размышляя, как ей быть. Вдруг убийца уже начал охоту на нее? В дверь постучались, и на пороге появилась Ирочка.
— К вам какая-то дама рвется.
— Что за дама?
— Не знаю, но очень сердитая.
— Хорошо, пусть заходит, — недоуменно ответила Диана.
В кабинет ворвалась та самая брюнетка, с которой Арнольд ушел со злосчастной вечеринки. Закрыв за собой дверь, визитерша яростно проговорила:
— Если вы не оставите в покое Арнольда Прозоровского, я вас в порошок сотру!
Диана усмехнулась:
— Вы ошибаетесь, не нужен мне ваш Арнольд. Это он не оставляет меня в покое, уже надоел со своими чайными розами, так что все вопросы к нему…
Брюнетка изменилась в лице:
— Вы хотите сказать, что дорогие чайные розы, которые я дарю ему, он передаривает вам?
Пожав плечами, Диана хмыкнула:
— Наверняка. Он человек экономный, зачем ему на подарки тратиться?
— Мерзавец! — взвизгнула брюнетка. — А вы, милочка, почему чужие подарки от него принимаете?
— Откуда мне знать, что они чужие? — засмеялась Диана. — Я думала, он сам цветы покупает.
— Вы не радуйтесь, — фыркнула брюнетка. — Вы у него тоже не одна, у него миллион таких, как вы. Между прочим, у Арнольда и невеста есть, которой вы в подметки не годитесь!
Задетая за живое, Диана язвительно поинтересовалась:
— И кто же эта красавица?
— Известная оперная певица Разумовская, — победоносно бросила брюнетка.
Изумлению Дианы не было предела:
— Разумовская? Элеонора?
— Да!
И брюнетка, сверкнув ненавидящим взглядом, гордо удалилась.
Тут же в кабинет проскользнула Ирочка.
— Кто это? Что она хотела?
— Пассия Прозоровского требовала, чтобы я оставила его в покое.
— Да что вы! — сделала большие глаза Ирочка. — Вот нахалка!
Устало взглянув на Ирочку, Диана вздохнула:
— Меня беспокоит другое: со всеми этими трагедиями и убийствами у нас падает выполнение плана.
— Да, зрителей стало меньше, — согласилась Ирочка.
— Нужно подумать, как их снова привлечь, давай обсудим…
Незаметно в суете пробежал день, и Диана засобиралась домой. Долго ждала автобус, потом под дождем шла от остановки. Уже совсем стемнело, в подъезде опять выкрутили все лампочки и было ничего не видно. Ругаясь сквозь зубы, Диана на ощупь открывала дверь. Открыла один замок, потом второй, толкнула дверь, шагнула в прихожую, и вдруг сзади на нее что-то обрушилось, и Диана, обмякнув, упала на пол.
Пришла в сознание она от острого запаха нашатыря. Затылок раскалывался, перед глазами все расплывалось. Диана застонала.
— Очнулась? — донесся до нее как сквозь вату мужской голос. Голос показался ей знакомым, но она никак не могла вспомнить, откуда, и что вообще происходит.
Ее схватили за шиворот и куда-то потащили, потом швырнули на что-то мягкое. До Дианы дошло, что это диван.
Зажегся фонарик, направленный в глаза сильный луч света ослепил ее.
— Вы кто? Что вам надо? — со страхом выдохнула она, зажмурившись.
— Кто я, тебе необязательно знать! — засмеялся голос. — Ты лучше скажи: куда ты спрятала драгоценности старухи?
— Какие драгоценности? — удивилась Диана и тут же получила удар по лицу.
— Отвечай на вопрос, или я тебя сейчас на кусочки порежу!
Диана безумно испугалась и мучительно соображала, что бы ему ответить. Если она сейчас скажет, что ценности Виолетты Генриховны — это ноты и они в полиции, то этот псих может ее убить, но, с другой стороны, она может ему наврать, что когда следствие закончится, то ей ноты отдадут.
— Не прятала я никакие драгоценности, — проговорила она и получила новый удар.
