После убийства Вебер он решил отвести от себя подозрение и убил вторую случайную женщину в глухом месте у моста, также струной. Он бы на этом остановился, но ему показалось, что при случайной встрече Эмилия как-то подозрительно посмотрела на него. И Сушков запаниковал, решил, что она что-то видела, поэтому выследил и убил ее. Затем он совершил еще одно нападение на женщину, чтобы поддержать легенду о маньяке, но тут появились оперативники, и Сушков чудом унес ноги.
— А куда вы дели сумку Эмилии Бобрышевой? — поинтересовался Суржиков.
— Выкинул в реку. А ее записная книжка случайно, наверное, выпала, когда я ее дома смотрел, нет ли у нее в сумке чего ценного.
— Вы действительно дурак, Сушков, за какие-то воображаемые сокровища лишили жизни пять человек, и вам светит пожизненное заключение! Стоят ли любые побрякушки чьей-то жизни? Уверен, что нет!
Самое интересное преподнесла записная книжка Эмилии: девица, оказывается, поддерживала отношения с Ирмой Оболонской, кадровичкой из консерватории, и с замдиректора Фарятьевым.
Диана очень удивилась, узнав об этом.
— Ничего себе! Интересно, как давно она знала их?
— Надеюсь, сегодня нам все станет известно, — усмехнулся Суржиков и поехал в консерваторию.
Оболонская только что вернулась из парикмахерской и перед зеркалом любовалась новой прической. Увидев следователя, она побледнела и медленно опустилась в кресло.
— Меня интересует, когда вы познакомились с Эмилией Бобрышевой? — сразу начал Суржиков. — И что вас с ней связывало?
— Ах, вот вы о чем, — с облегчением вздохнула Оболонская. — В начале года Виолетта Генриховна присылала ее в консерваторию, мы Вебер небольшую материальную помощь выделили, она попросила Эмилию съездить, забрать, и когда она приезжала за деньгами, мы и познакомились, очень милая молодая женщина.
— А с Фарятьевым она тоже тогда познакомилась?
Ирма покраснела:
— Фарятьев тоже был знаком с Эмилией?
— Да.
— Вот паскудник!
— Так зачем вы общались с Бобрышевой? Почему она сохранила ваши контакты?
Кадровичка вздохнула:
— Просто иногда созванивались, она мне понравилась, милая девушка.
Суржиков сурово перебил ее:
— Только вот сказки не рассказывайте, мне нужна правда! Мы все равно до всего докопаемся, и если вы лжете, это будет хуже для вас!
— Эх, была не была! — воскликнула вдруг Оболонская и начала рассказывать: — Как-то мне позвонила Виолетта Генриховна и рассказала, что к ней в ученицы попросилась невеста ее соседа Вячеслава Кукушкина, зовут ее Эмилия, и Виолетте Генриховне кажется, что эта Эмилия вместе с соседом обчистить ее хотят, и попросила, чтобы я проверила, мол, что она за человек. И начала жаловаться, что вдруг у нее ключи от квартиры пропали, а потом внезапно появились, когда Эмилия пришла. Потом она стала замечать, что в ее отсутствие некоторые вещи меняют местоположение, и все в таком духе. Я познакомилась с этой девицей и скажу вам, она мне не понравилась. Но тут вдруг я вспомнила о том, что рассказывала Любочка Ланская про «Реквием» Моцарта, вы понимаете, о чем я говорю? — снисходительно взглянула она на Суржикова.
— Тот «Реквием», который Зюсмайер дописал?
Оболонская льстиво заулыбалась.
— Приятно иметь дело с образованным человеком.
Не обратив внимания на комплимент, Суржиков усмехнулся:
— И вы попросили Эмилию украсть у старушки ноты Моцарта и его письмо?
— Письмо Моцарта? — воскликнула Оболонская. — Вы все знаете?
— Именно так, — хмуро бросил Суржиков. — Значит, вы наняли Бобрышеву и Кукушкина, чтобы они выкрали вам эти ноты?
— Дело было не совсем так, — попыталась ввернуть Оболонская.
— И для того чтобы вам не мешала директриса кинотеатра Диана Арсеньева, вы решили ее напугать: Кукушкин сыграл роль маньяка, а Эмилия роль жертвы, на которую едва не напали?
Кадровичка искусственно засмеялась:
— Я была против, но они меня не послушали!
— Как соучастница, вы можете получить срок, — сурово заметил Суржиков. — А погром в квартире Ланской — это тоже ваша работа?
Оболонская в ужасе покачала головой. Сложив холеные ручки с перламутровым маникюром на груди, она залепетала:
— Это не я! Это Фарятьев! Может, конечно, не он сам, а Эмилия с женихом, но я не знала, что Любочка уехала, а он знал, что она была в Австрии! Кстати, это он подбивал меня найти «Реквием» Моцарта, хвастался, что у него даже покупатели есть, мне пятьдесят процентов предлагал. А я просто хотела удостовериться, правда это или нет, что есть ноты самого Моцарта. Ради искусства!
— Подпишите протокол, на днях я вызову вас в отделение, — сказал Суржиков и отправился к Фарятьеву. Но Фарятьева на месте не оказалось, он словно чувствовал, что его ждет, и куда-то уехал.
