«Безобразие, — злилась Диана, — действительно, права Эмилия, распустила я коллектив, а в первую очередь ее».
В фойе послышались шум, голоса, смех. Кто-то поднял крышку рояля и пробежался по клавишам. Диана поняла, что на новый сеанс начали запускать зрителей.
Она вышла в фойе. Смешливый подросток одним пальцем наигрывал чижика-пыжика. Его окружили несколько других ребят его возраста и весело хохотали.
— Кто вам разрешил трогать инструмент? — возмутилась Диана.
От неожиданности паренек отпустил крышку, и она больно ударила его по пальцам, неудачливый музыкант вскрикнул.
— Вот что бывает, когда лезешь куда нельзя! — строго заметила Диана. — Покажи руку, не сломал ничего?
— Нет, — буркнул парень и попятился от инструмента.
Диана отправила ребят в зал, а сама принесла большой кусок ткани и накрыла рояль.
Эмилия все не появлялась. Диане самой пришлось заниматься административной работой. Лишь когда начался сеанс и фойе опустело, она смогла вернуться в свой кабинет. На столе надрывался телефон. Диана взяла трубку и услышала недовольный голос следователя Суржикова:
— Диана Глебовна, наконец-то! Уже час пытаюсь до вас дозвониться! Мне нужно, чтобы вы подъехали в морг на улице Холзунова, это недалеко от вашего кинотеатра.
— Зачем? — неприятно удивилась Диана.
— Нужно опознание произвести.
— Какое опознание? Что вы имеете в виду? — испугалась она.
— Приезжайте, это не телефонный разговор, — отрезал следователь.
Прихватив сумочку, Диана закрыла дверь кабинета и поспешила к выходу.
— Я скоро буду, — нервно бросила она билетершам и побежала к остановке троллейбуса.
Суржиков встретил ее в вестибюле.
— Что случилось, Егор Иванович? — с тревогой спросила Диана.
— Ничего хорошего, — буркнул следователь, отводя глаза. — Вам нужно опознать Эмилию Бобрышеву.
У Дианы к горлу подкатила дурнота, ноги будто подкосились, она оперлась спиной о стену.
— Вы хотите сказать, что Эмилия мертва?..
Суржиков нахмурился:
— Да, сегодня утром ее задушили.
— Не может быть! — ахнула Диана и с ужасом уточнила: — Струной?
Следователь молча кивнул.
В вестибюль вышел патологоанатом в голубой медицинской форме и молча махнул Суржикову.
Следователь указал Диане идти за ним. Отвратительный сладкий запах формалина пахнул им в лицо.
Патологоанатом подвел посетителей к столу и поднял простыню. Диана невольно отшатнулась, ее трясло.
— Да, это Эмилия.
Подписав протокол опознания, Диана на ватных ногах вышла из здания морга, на воздухе ей стало чуть лучше. Суржиков вышел следом.
— Кто это сделал? — всхлипнула Диана и полезла в сумочку за носовым платком.
— Судя по всему, тот же маньяк.
— И что же вы его никак не поймаете?! — с отчаянием и страхом выкрикнула Диана.
Мрачно нахмурившись, следователь проронил:
— Работаем.
— А где это произошло?
— Бобрышеву нашли на набережной, у моста.
— Неужели там, где мы видели того типа прошлый раз? — удивилась Диана.
— Может быть, покажете мне место, где это произошло? — предложил следователь.
Диана кивнула и вдруг осознала, что Эмилия, ее подруга, мертва, и расплакалась.
— Понимаю ваше состояние, — вздохнул Суржиков. — Может быть, валерьянки? Я попрошу в морге, у них должна быть.
Но Диана хотела поскорее уйти от этого страшного здания и решительно замотала головой.
— Спасибо, мне уже лучше.
Они спустились на набережную. Диана провела Суржикова до моста и показала, где их напугал мужчина, и в том самом месте теперь оказался очерченный мелом силуэт на асфальте. Диана с ужасом уставилась на него и спросила:
— Это здесь произошло?
Следователь молча кивнул.
— Что же это получается, значит, Виолетту Генриховну тот же маньяк убил?
— Возможно, — хмуро произнес Суржиков.
— Я одного не пойму, зачем Эмилия через мост пошла, ведь знала, что этот ненормальный здесь ошивается.
— Действительно, — покачал головой Суржиков. — Тем более что здесь на нее уже нападали. Я должен вновь пообщаться с вашими сотрудниками, теперь по поводу Бобрышевой.
Узнав о смерти Эмилии, все были шокированы. Но никто ничего полезного для следствия сказать не мог.
— Шустрая, веселая девушка, суетливая только излишне, — развел руками художник Василий Савинов. Его раздражала администратор, ее резкий голос, бесцеремонность, но сейчас за нелюбовь к ней он чувствовал вину. — Даже не знаю, кому Эмилия могла помешать.
У Дианы тем временем засела назойливая мысль о музыкальной струне: «Почему именно струна? Может быть, убийца музыкант? Если он маньяк, эта струна что-то означает для него. А может, он ненавидит музыкантов и когда душит жертву, думает, что душит музыканта? Да, это вопросы к психиатру», — тихонько вздохнула она.
— Вы что-то вспомнили? — по-своему понял ее сосредоточенное молчание Суржиков.
— Я? Нет, — очнулась Диана. — Кстати, когда вы мне вернете копию завещания и приложения?
— Зачем? — удивился Суржиков. — Вы же вступаете в права через полгода, тогда и оригинал получите.
— Хочу изучить, решить заранее, что со всем этим делать, чтобы не висело на мне грузом.
Суржиков смутился и нырнул в свой портфельчик. Вытащил завещание с приложением и протянул Диане.
