Со смертью императора Иосифа закончилось внимание двора к Моцарту. Леопольд II, третий сын императрицы Марии-Терезии, абсолютно равнодушный к искусству, ретиво занялся наведением порядка в запущенных братом государственных делах и ликвидацией вольнодумства, первым делом запретив масонство. Сферу искусства новый император считал пустяковой, а обязанности по управлению культурой возложил на Сальери. И Антонио Сальери еще больше укрепил свои позиции при дворе.
Молодой, привлекательный, общительный юноша, что приехал двадцать пять лет назад из Италии в Вену, сильно изменился. Даже внешне. Черты его лица стали жесткими. Холодный, высокомерный, пристальный змеиный взгляд темных бусинок-глаз и тонкие сжатые губы говорили о коварстве и беспощадной жестокости. Взгляд менялся лишь при виде сильных мира сего. На них Сальери смотрел с почтением и подобострастием. Этот человек умел добиваться своего.
Через пару дней после письма Моцарта Сальери отправился к эрцгерцогу Францу.
Сын императора в саду играл с любимой собакой. Сальери терпеливо дождался, когда Франц закончил свое занятие, и с улыбкой подошел к нему.
— Я ознакомился с просьбой музыканта Моцарта. Конечно, к нему очень хорошо относился император Иосиф…
Эрцгерцог нахмурился.
— Император Иосиф ушел в мир иной, и сейчас страной правит император Леопольд Второй. Все знают, что Иосиф и моя покойная бабка имели слабость по отношению к музыке Моцарта. Мне он тоже нравится, но что касается должностей, я, честно говоря, в этом не разбираюсь, поэтому вы решайте, брать Вольфганга или нет…
Сальери даже зажмурился от удовольствия — надо же, какая удача — и проговорил:
— Моцарт талантливый пианист, и ваша бабушка императрица Мария-Терезия, да и император Иосиф Второй помнили его малышом и по старой памяти покровительствовали ему, но, для того чтобы занимать должность второго капельмейстера, музыкального таланта мало…
Эрцгерцог бросил на Сальери быстрый взгляд.
— Разве Моцарт не занимается сочинительством? Насколько мне известно, ряд его опер имел большой успех во многих странах.
Сальери вздохнул:
— Да, так и было, но, увы, слава испортила его, Вольфганг занесся, считает себя выше всех, перестал писать и, говорят, спутался с масонами, разве он достоин заниматься церковной музыкой?..
Опасливо взглянув на придворного композитора, эрцгерцог помрачнел.
— Вот как! Не ожидал. Вот что значит ранняя слава, — задумчиво произнес он. — Что же, тогда откажите ему…
