Дверь кабинета вновь открылась, Фарятьев обернулся. Следователь Суржиков поздоровался с ним и подался вперед, а следом за ним вошел парень в спецовке и, увидев Игоря Алексеевича, улыбнулся. Фарятьев дернулся, словно ужаленный.
— Вам знаком этот человек? — поинтересовался Суржиков.
Парень вновь широко улыбнулся.
— Да, это его я видел на площадке со старушкой, которую потом убили.
Фарятьев мгновенно вспотел и бессильно опустился на ближайший стул.
— Что с вами? — участливо спросил Суржиков. — Может быть, валерьяночки? Диана, у вас нет валерьянки?
— Конечно, в кинотеатре есть аптечка, там должна быть.
Но Фарятьев уже взял себя в руки и с недоумением произнес:
— Не нужна мне валерьянка, с чего это вы вдруг взяли?
— Диана Глебовна, вы не уступите нам с Игорем Алексеевичем ваш кабинет ненадолго? — вкрадчиво спросил Суржиков.
— Занимайте, у меня все равно по кинотеатру дел много. — И она выскользнула из кабинета.
— Я тоже могу идти? — спросил электрик.
Суржиков отпустил свидетеля, сел на место Дианы и принялся за допрос Фарятьева:
— Расскажите, какие отношения вас связывали с Вебер Виолеттой Генриховной?
Обреченно вздохнув, Фарятьев отвел глаза.
— Я был знаком с ней по работе в консерватории и, когда она ушла на пенсию, время от времени общался с ней. Администрация консерватории оказывала ей помощь, я с ней поддерживал отношения.
— А почему Вебер вычеркнула ваше имя из своей записной книжки?
Он пожал плечами.
— Откуда я знаю? Мало ли что могло прийти в голову пожилому человеку, может, обиделась на что-то.
— А на что она могла обидеться? — уточнил Суржиков.
Фарятьев опустил голову.
— Да я уже и не помню.
— Почему вы угрожали ей?
Фарятьев возмутился:
— С какой стати я буду угрожать старому человеку? Женщине?
Суржиков ядовито усмехнулся:
— У нас есть два свидетеля, которые видели вас на лестничной площадке, у двери Вебер, и оба слышали, как вы угрожали ей и требовали у нее какие-то ценности.
Фарятьев ослабил галстук и бросил на следователя отчаянный, затравленный взгляд.
— Хорошо, я вам все расскажу, — решился он. — Я знал, что у Вебер есть редкие ноты, и уговаривал продать их. Она сначала обещала, а потом пошла на попятную. Вот я и не выдержал и говорил с ней грубо, но я не угрожал!
— Устроим очную ставку со свидетелем?
— Я не отрицаю, что был не воздержан на язык, мог в сердцах что-то сказать, но я не убивал Виолетту Генриховну! Клянусь! — горячо проговорил Фарятьев.
— Допустим, я вам поверю, — сказал Суржиков, внимательно рассматривая замдиректора консерватории. — А почему вас так интересует рояль, оставшийся после Вебер?
— Лишний инструмент нашей консерватории не помешает. Тем более Диане он все равно не нужен.
Вздохнув, Суржиков дал Фарятьеву протокол расписаться, а затем отпустил его.
