Суртаз замолчал, сосредоточившись на перенаправлении энергии Источника в разложенные перед ним артефакты. Мортиаль тихо наблюдала за тем, как рунические знаки на них засветились мертвенным зеленым цветом, а затем погасли один за другим.
- Держи, - произнес лич, сгребая горсть глиняных монеток и протягивая их некромантке. - Не знаю, будешь ли ты использовать их по прямому назначению... Но если нанизать на шнурок - получатся неплохие четки.
Прошло пять дней, наполненных витавшей в воздухе напряженностью, недоверием и готовностью нанести удар, если хоть кто-то из представителей противоположной стороны даст для этого малейший повод. К удивлению и некоторому облегчению Сардууса, обоз инквизиторов вскоре прибыл, а сами они практически не покидали облюбованное плато. Впрочем, от глаз мага не укрылось то, что их часовые наблюдали не только за перевалом, но и за лагерем волшебников, границу которого очерчивал строй стоявших на страже ракшасов.
Вайат, демонстрируя внешнее безразличие по поводу соседства с волшебниками, в душе ощущал себя натянутой до предела струной. Чем дольше он наблюдал за Гунтадом, тем отчетливее понимал, что с ним действительно что-то не так. Но доказательств этому не было, кроме совершенно необъяснимого ощущения, что кто-то другой смотрит глазами его помощника, говорит его голосом, управляет его телом. Делает все правильно и все то же, что всегда делал Гунтад, но с неуловимой ноткой фальши.
Вайату не доводилось до этого сталкиваться с одержимыми, он никогда не занимался выслеживанием и охотой на демонических марионеток. Но судя по тому, какими долгими и задумчивыми взглядами время от времени Гунтада одаривал Толб, подозрения предводителя флагеллянтов становились все определеннее. Но доказательств у него, видимо, тоже не было.
С самого послушничества всем будущим инквизиторам и монахам вменялась простая истина: их вера - это нерушимая защита от демонических чар. Публичное объявление одного из братьев одержимым было серьезным ударом, способным пошатнуть моральное равновесие остальных.
Испытание, которое совершенно не хотелось проходить накануне битвы с опасным противником. Бок о бок с не заслуживающими доверия союзниками.
С оглядкой на это обстоятельство Вайат решил, что разберется с ситуацией после того, как вернется в монастырь. Если за это время Гунтад не выдаст себя. Если они оба вообще выживут. Но это был риск, на который отец-инквизитор шел сознательно. Лучшего выхода он просто не видел.
Войско Империи прибыло на исходе пятого дня с момента появления инквизиторов, и Сардуусу тут же было вручено послание с указанием явиться на совет. Когда принц последовал приказу, в шатре Империи, помимо нее самой, уже находился придворный маг, инквизитор и еще несколько не знакомых Сардуусу воинов, облик которых выдавал паладина, арбалетчика и латника. Видимо, командиры соответствующих подразделений.
Было решено напасть на рассвете, и принц нисколько не удивился тому, что его ракшасам предстояло находиться на острие атаки. Магам Империя отвела роль поддержки и замены осадным орудиям, что в целом не противоречило планам Сардууса, поэтому он не протестовал. Да и в целом волшебник во время совета был занят скорее наблюдением за Вайатом, наконец-то получив возможность увидеть его воочию. Отец-инквизитор оказался неожиданно молодым, выглядел уставшим и не выказывал явной враждебности по отношению к принцу. И хотя Сардуус уже успел оценить степень наивности и опрометчивости предложения встретиться в бытность свою в Столице, в его душе шевельнулась робкая надежда на то, что до открытой конфронтации по поводу артефактов дело не дойдет.
Вайат выглядел разумным и уравновешенным. Но поймав его взгляд и заметив в нем мимолетную тень алого отблеска, принц живо представил, какими монстрами становятся инквизиторы, впадая в свой боевой транс. Сардуус напомнил себе и о зачистке, устроенной несколько лет назад по приказу Империи в магической школе Солнцеграда. Он присутствовал при оглашении приказа - этого горького, унизительного напоминания об истинных границах их самостоятельности.
Принц видел бессильную ярость, скрытую под маской холодной покорности на лице Сайрэса. Короля, который ничем не мог помочь своим подданным, обреченным на смерть по воле могущественной союзницы. Сардуус помнил, как брат, со свойственной ему горячностью, пытался убедить отца не подчиняться. Не вышло.
Клятва, данная Империи их далеким предком, первым королем-магом, нерушима. Ею скреплена связь их народа с Источником. Так сказал их отец тогда. И с горечью добавил, что знай великий Сайдэус, чем это впоследствии обернется, то наверняка бы нашел какой-то другой способ противостоять эльфам в борьбе за Солнечный Источник вместо того, чтобы заключать союзный договор с первой Империей.
Теперь же, глядя в усталое, спокойно-безразличное лицо молодого отца-инквизитора, Сардуус видел лишь очередного зверя. Пса которого до поры до времени держат на цепи.
