- Он приказал мне вернуться, - кровопийца склонил голову, его руки мелко подрагивали. - Сказал, что я ему больше мешаю, чем помогаю. Сам он остался возле мертвецкой. Видимо, решил проследить, чтобы Шеадда не помешала рождению умертвия.
Лицо Мортиаль окаменело. Присутствовавшие в библиотеке сур-тассы молча повернули головы друг к другу, будто переглянулись. В исполнении скелетированных личей этот жест выглядел довольно странно, если не зловеще.
- Хорошо, - после недолгого молчания глухо произнесла некромантка. - Хотя не думаю, что она попытается это сделать. Он не говорил, ему помощь не нужна?
- Не знаю, - вампир пожал плечами. - Просто отправил меня сюда.
- Ладно, - задумчиво произнесла Мортиаль. - Будь поблизости, вдруг понадобишься.
- Как скажете.
Неуверенно двигаясь, вампир вышел из комнаты. Эрьет-тасс поджала губы, глядя в пустоту, будто бы о чем-то размышляя.
- Мне кажетс-ся, или с-с этим ш-ш-шемэлиром что-то не так?.. - прервал молчание один из сур-тассов.
- Не кажется, - Мортиаль вскинулась и посмотрела на него. - Я не могу связаться с Мэрааром.
- Ментальная с-связь вс-сегда давалас-сь ему с-с трудом, - заметил другой лич.
- Нет, - придавая вес своим словам, эрьет-тасс качнула головой. - Сами проверьте. Его будто вообще нет в живых.
- С-скверно... - почти одновременно прошелестели оба некроманта.
Когда это было возможно, Шеадда предпочитала держать свое слово. Оставить в Мэрааре хоть капельку жизни стоило ей значительных усилий, но высшая выполнила свое обещание.
Кровь сородича щипала язык и обжигала нутро, но взамен быстро восстанавливала силы. Удобно устроившись на полу и облокотившись о лежавшего рядом без сознания Мэраара, Шеадда прикрыла глаза, пережидая легкое головокружение и шум в ушах.
Похожие ощущения давала кровь инквизиторов. Это редкое и опасное лакомство ей доводилось пробовать тогда, когда Ирилатассару нужно было избавиться от очередной помехи на его пути к званию верховного святоши. Слишком умные, наблюдательные, хитрые или упорные находили свою смерть в тумане Воющей Долины, попадая в объятия Шеадды. Это было выгодно им обоим. Хотя самый первый глоток такой крови - принадлежавшей Ирилатассару - едва не стоил ей нежизни. Но ощущения были незабываемыми. В те несколько минут боли и восторга она чувствовала себя живой.
Позже обнаружился и приятный побочный эффект - повышение устойчивости к священной ярости, и это не единожды спасало ее во время защиты Шалластхадара. Ирилатассару был нужен сильный Хранитель Границ вместо Реомара, и она стремилась быть достойной этого звания, когда придет время.
Только теперь оно никогда не наступит.
Кого бы ни считала Шеадда своим Повелителем, а корону подчинил Суртаз. И она ничего не могла с этим поделать. Порожденная темной магией, зачарованная и проклятая кровь в ее венах будто бы обращалась в жидкое пламя, причиняя невыносимую боль при малейшей попытке подумать о намеренном причинении вреда коронованному некроманту. О действии же и речи не шло.
И с этой точки зрения весьма иронично выглядела попытка Вьеррна спасти Повелителя - тот редкий случай, когда быстрая реакция боевого некроманта его же и сгубила. Шеадда нервно хихикнула, представив, как эрьет-тасс мог бы прикрыться правителем, подставляя его под удар и тем самым не давая ей подступиться. А ведь все так удачно складывалось...
Головокружение прошло, и высшая покосилась на лежавшего без чувств Мэраара. Облизнув губы, Шеадда не удержалась от соблазна поразмышлять о том, стоит ли пропадать впустую остаткам его крови. Если вампира не найдут в ближайшее время - он скорее всего умрет. Никто не узнает об этой паре глотков и о поглощенной вместе с ними душе. А если и узнает, то что с того? Хуже уже не будет.
Высшая медленно распласталась вдоль тела лежавшего сородича, внимательно вглядываясь в его бледное неподвижное лицо. Поглощенная душа придаст ей достаточно сил, чтобы вынести боль и прожить на пару секунд дольше, чем дозволено чарами в ее крови. Этого хватит, чтобы...
Шеадда дернулась и тихо зашипела, уткнувшись лбом в грудь Мэраара. Запретные мысли.
- Нельзя, нельзя, нельзя... - зашептала она, отстраняясь от вампира и усаживаясь на пол рядом с ним.
Все-таки кровь инквизиторов не настолько туманила разум и не вызывала непреодолимого желания пить ее снова и снова. Она была ядом, для многих вампиров - смертельным. От нее можно было отвыкнуть. Кровь сородича - иная. Шемэлиры созданы проклятием и несут его в себе всю свою нежизнь, обретая свободу только в окончательной смерти. Те же, кто нарушает запрет и пробует кровь сородичей, становятся прокляты вдвойне. Жажда, ничем иным более не утоляемая, со временем погружает в пучину безумия, заставляя убивать своих до тех пор, пока кто-то не прекратит это мучительное существование.
