- Они распечатаны, - заметил инквизитор, рассматривая вскрытые конверты со сломанными печатями и с торчащими из них листами.
- Я должен был убедиться в том, что среди документов не находилось ничего... запретного, - ответил старик, вернувшись на свое место и безмятежно глядя на инквизитора.
- А могло быть? - Вайат поднял брови в притворном удивлении. Он слишком устал, и эта игра в доброжелательность уже начала ему надоедать. Даже не будучи искушенным в интригах, инквизитор ощущал, насколько насторожен и обеспокоен его собеседник.
- Никогда не знаешь, с какой стороны может прийти беда, - внезапно посерьезнел Ровим. - И мой долг - предотвратить ее, если это в моих силах. Помня о том, кем... - старик поморщился, из-за чего его круглые щеки пришли в движение, - был Ирилатус в далеком прошлом... я предпочел перестраховаться ради безопасности будущего отца-инквизитора. А еще я был приятно удивлен, что он назначил преемником тебя. Рад, что ты выжил, чтобы получить это звание. Думаю, ты тоже.
- Я... слишком устал, чтобы чувствовать что-то по этому поводу, - вздохнул инквизитор, пряча бумаги за пазуху.
- Ох, конечно, ты же только с дороги, - с деланным сочувствием произнес отец-настоятель. - Отдыхай, вечером соберутся братья, и ты будешь официально объявлен отцом-инквизитором.
- Благодарю, - Вайат коротко кивнул и вышел из комнаты.
Пересекая территорию крепости и шагая по коридору к своей келье, инквизитор не мог отделаться от ощущения, что лежавшие за пазухой листы пергамента пульсировали неестественным теплом. Впрочем, переступив порог своей комнаты и взяв документы в руки, он не обнаружил ничего необычного. Списав свои ощущения на усталость, Вайат наконец-то смог позволить себе молитву и несколько часов сна, прежде чем приступить к прочтению посланий, оставленных ему отцом-инквизитором Ирилатусом.
Вайат снова и снова пересматривал листы пергамента, гадая, что с их помощью хотел сказать покойный Ирилатус. Первый содержал короткое послание, которое одновременно являлось и адресованным ему поздравлением, и чем-то наподобие завещания. Остальные два и вовсе были чистыми, будто отец-инквизитор что-то собирался на них написать, но не успел. Вайат даже подумал было, что Ровим во время осмотра подменил содержимое полотняных конвертов, но все три листа были схожими по качеству выделки и цвету, отличаясь в этом от пергамента, который обычно использовался в монастыре.
Не выспавшийся инквизитор потер глаза и снова всмотрелся в ровные строки. Строгий, чуть угловатый почерк, начисто лишенный завитушек и прочих украшательств, выглядел непривычно: большинство до этого виденных Вайатом документов вызывало ощущение, будто писавшие изо всех сил старались скрыть бессмысленность содержания за витиеватостью формы. Впрочем, почерк отца-настоятеля отличался - изначально не слишком аккуратный, за последние годы он стал и вовсе неразборчивым, насколько мог судить инквизитор по попадавшимся ему время от времени на глаза распоряжениям. Здесь же ровные буквы шли стройными рядами, собираясь в слова и предложения - простые и понятные на первый взгляд. Но Вайата не покидало ощущение скрытого смысла, упорно ускользавшего от его утомленного разума.
"Вайат, раз ты это читаешь, я поздравляю тебя с повышением до отца-инквизитора. Я верю, что у тебя все получится лучше, чем у меня. Отец-настоятель Ровим поможет тебе уладить формальности и введет в курс дела.
Помни: твоя кровь священна, она - ключ к истине. Не проливай ее понапрасну, но и не жалей при случае. Скорее всего, мнене удалось должным образом подготовить тебя к предстоящему. Я сожалею об этом и надеюсь, что ты поймешь меня и простишь.
Ирилатус"
Вайат в очередной раз покрутил письмо в руках, после чего пожал плечами и положил его на стол к остальным листам, а сам стянул сапоги и прилег на жесткую узкую кровать. Раздражающая слабость и некоторая странность происходящего вызывали в его душе нежеланный эмоциональный отклик, обычно предшествовавший вспышке священной ярости. Допускать этого было нельзя. Быстрого омовения, легкого завтрака и нескольких часов сна явно не хватило для восстановления сил после двух сложных боев с нежитью и последовавшего за этим спешного возвращения в столицу, во время которого лишь короткие передышки на обозных телегах и собственное упрямство держали его на ногах. Хорошо еще, что обошлось без серьезных ран - так, несколько царапин и многочисленные ушибы, на которые инквизитор не обращал внимание на фоне опустошения после ярости.
Ощутив во рту привкус крови, Вайат раздраженно хмыкнул. Подзабытая напасть, докучавшая ему в юности, стала ожидаемым, но неприятным следствием подобного переутомления. Это было уже четвертое носовое кровотечение за последние двое суток, минувшие с тех пор, как армия Империи спешно ретировалась в сторону столицы.
