Одевшись, Вайат замер в размышлении о том, какое место выбрать для хранения писем. Он уже принял решение - о нарушении клятвы Ирилатусом никто не должен узнать. Так память о нем останется хоть сколько-то светлой. Не говоря уже тени, которую мог бросить поступок наставника на самого Вайата, что явно было бы на руку отцу-настоятелю. Такого преимущества инквизитор не собирался ему предоставлять даже в том случае, если подтвердится невиновность Ровима.
Впрочем, пряча пергамент обратно в конверты, инквизитор невольно улыбнулся предусмотрительности Ирилатуса. Алые строки второго письма заметно побледнели, а на первом листе и вовсе уже не были видны. Если инквизитор понял все верно, то буквально через пару минут пергамент снова будет выглядеть совершенно чистым, но при необходимости он сумеет освежить в памяти написанное, окропив листы своей кровью и прочитав все снова. Колдовство вызывало у Вайата отвращение, но наставник обставил все так, что ничего греховного в самой активации зачарованных предметов не было. Инквизиторы использовали свою кровь для самых разных ритуалов, в том числе - для демонстрации истинной природы некоторых вещей и существ. Так что с этой точки зрения он не делал ничего предосудительного. Вайат оставил конверты на столе и, погрузившись в невеселые мысли, отправился на общую молитву.
Несколькими часами позже, стоя у алтаря, он скользил взглядом по обращенным к нему лицам инквизиторов, монахов и послушников. Лучи заходившего солнца пробивались сквозь витраж за его спиной, из-за чего казалось, будто тело Вайата окутывало огненно-алое свечение. Он смотрел на братьев и думал о том, скольким из них будет стоить жизни его возвышение, если подозрения Ирилатуса подтвердятся.
Отец-настоятель неспешно подошел к нему, торжественно преподнося на вытянутых руках церемониальную булаву из вороненой стали с рубиновой инкрустацией. Следуя давней традиции, Вайат коснулся ладонью шипастого навершия, после чего взял священное оружие за рукоять, окропляя ее своей кровью. Ровим склонился перед молодым отцом-инквизитором, а следом опустились на колени остальные присутствовавшие. Глядя на затылок настоятеля, Вайат ощутил жгучее желание опустить на него тяжелое навершие булавы. Но вместо этого - лишь скромно улыбнулся и попросил всех подняться.
А по возвращении в свою келью Вайат обнаружил, что письма со стола исчезли, будто их там никогда и не было.
Все шло слишком гладко, чтобы быть правдой. Шеадда подозревала опасность за каждым углом, но обитатели крепости будто дружно решили оказаться где угодно, лишь бы не на ее пути. Высшую это вполне устраивало, но выглядело такая ситуация довольно странно. Возможно, кровь сородича пробудила в ней новые способности, например, отпугивающую ауру. А может подобное запустение и вовсе было в порядке вещей - Шеадда за все время своего существования всего несколько раз посещала эту часть подвалов крепости. Близость Источника давила, сбивала с толку и заставляла постоянно оглядываться, не доверяя вампирскому чутью, которое продолжало твердить, что поблизости никого нет.
Прижимая голову Ирилатассара к груди, Шеадда остановилась перед высокой двустворчатой дверью. Вырезанные на ее поверхности руны мягко мерцали, и их зеленоватое свечение причиняло боль глазам высшей вампирши. Опустив веки, она постояла неподвижно несколько секунд, после чего скользнула пальцами по кромке среза отрубленной головы и с влажным звуком проникла ими вглубь раны. А затем легонько коснулась дверей окровавленной рукой, тут же ее отдернув.
Ничего не произошло. Высшая задумчиво прищурилась, наблюдая за рунами на двери, продолжавшими мерцать как ни в чем не бывало. Если она правильно понимала принцип действия охранного заклинания, то оно реагировало на душевный отголосок того, кто к ней прикасался, отделяя некромантов от вампиров и других обитателей крепости. Так как Ирилатассар был мертв, то в его крови этого отголоска могло уже и не остаться. Или же осталось настолько мало, что заклинание распознавало не его, а Шеадду. Вампирша взглянула перевела взгляд на голову в своих руках.
- Надеюсь, вы простите меня за непочтительность, Повелитель, - саркастически протянула она. - Впрочем, у вас все равно нет выбора...
Маловероятно, что кто-то прежде открывал дверь в комнату Источника таким образом. Шеадда не удержалась от ухмылки, представив подобную картину в исполнении какого-нибудь напыщенного лича или грозного боевого некроманта. Положив голову Ирилатассара на пол, она ногой подтолкнула ее к двери так, чтобы не касаться к ней в нужный момент. Раздался глухой стук, а затем - щелчок. Высшая ухмыльнулась еще шире. Створки плавно отворились, и мерцавшие на них руны показались Шеадде невыносимо яркими на фоне непроницаемой тьмы, царившей по ту сторону. Прищурившись еще сильнее, она подняла голову Ирилатассара и, пару секунд поколебавшись, шагнула через порог.
