В блокноте аккуратным мелким почерком Раймонда Торреса излагался главный план его жизни. Раймонд Торрес хотел иметь сына — не родив, а создав его.
На улице быстро темнело, неожиданно Алекс услышал шорох автомобильных шин. Встав, он шагнул к ружью, стоявшему в углу у двери. Когда минуту спустя в кабинет вошел Торрес, первым, что он увидел, было дуло, нацеленное ему прямо в лоб, палец правой руки Алекса лежал на спусковом крючке. Замерев на пороге, Торрес нахмурился, затем улыбнулся Алексу.
— Не думаю, что ты хочешь убить меня, — произнес он. — Также не думаю, что ты уже успел причинить кому-нибудь вред. Поэтому — почему бы тебе не положить эту штуковину и не рассказать мне спокойно, что же все-таки приключилось с тобой.
— Разговаривать больше незачем, — ровным тоном ответил Алекс. — Что со мной — я теперь знаю сам. Вы вставили в мой мозг процессоры. Я машина, и вы программировали меня.
— Ты нашел мой дневник.
— Я не искал его. Я просто знал, где вы его храните. Я знал, где ваш дом, где ваша комната… мне все здесь знакомо.
Улыбка Торреса превратилась в досадливую гримасу.
— Ну, положим, сам ты этого знать не мог…
— Именно мог, — возразил Алекс. — Вы, похоже, и сами не понимаете, что придумали.
Торрес закрыл дверь и, не обращая внимания на ружье, прошел через комнату и устроился поудобнее в кресле. С минуту он изучающе смотрел на Алекса, может быть, что-то действительно не сработало… Тряхнув головой, он прогнал эту мысль.
— Я-то, разумеется, понимаю. Но ты вряд ли. Так по-твоему — что я сделал?
— Превратили меня в себя, — тихо ответил Алекс. — Вы думали, я не догадаюсь об этом, да?
Торрес словно не слышал его вопроса.
— И как же я это сделал, скажи, пожалуйста?
— Во время тестов, — ответил Алекс. — На самом деле вы тогда не обследовали меня. Вы меня программировали.
— С этим мне трудно не согласиться, — кивнул Торрес, — потому что так в действительности и есть. Несколько часов назад я подробно объяснил все это твоим родителям.
— Вы действительно рассказали им все? — спросил Алекс. — И про то, что вы закладывали не только чистую информацию?
— А что же еще, по-твоему, я закладывал в тебя?
Алекс покачал головой.
— Значит, вы все же не понимаете.
— Совершенно не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, — покачал головой Торрес. Он с самого начала догадался, что имеет в виду Алекс, и ощущал, как где-то глубоко в сердце поднимается полузабытое чувство — страх.
— Тогда я объясню вам. После операции рассудка у меня попросту не было. Я обладал способностью воспринимать информацию — при помощи компьютеров, которые вы вживили в мой мозг, — но я совсем не мог думать.
— Это не так…
— Так, — перебил его Алекс. — И вы знали об этом, иначе не снабдили бы меня достаточным количеством информации для того, чтобы мое «я» после операции ни у кого не вызвало подозрений. И то, что я якобы страдал амнезией, тоже входило в ваш план — я постепенно вспоминал кое-что, и это выглядело как процесс восстановления. На самом деле я ничего не мог вспомнить, поскольку мозг мой — мозг Алекса Лонсдейла — был мертв. Вы, снабдив меня воспоминаниями, немного ошиблись.
— Я просто ума не приложу, о чем ты толкуешь, Алекс. Уверен, что и ты плохо представляешь это себе…
— Это и кажется мне самым странным, — продолжал Алекс, не обращая никакого внимания на слова Торреса. — Ошибки ведь были такие незначительные, но из-за них я и начал… сомневаться. И если бы дело было только в этих преданиях…
— Преданиях?
— Да. Историях, которые рассказывала вам мать в детстве.
— Моя мать — очень старая женщина. Она многое могла перепутать…
— Нет, — Алекс покачал головой. — Она ничего не путает… да и вы тоже. Предания сделали свое дело — все, кого вы хотели убить, умерли. Вы хотели, чтобы я сделал это — и добились своего. И у меня не осталось никаких воспоминаний об этом — это было тоже предусмотрено. После очередного убийства вы стирали из моей памяти все связанное с ним. Но даже если бы вы не сделали этого — я бы все равно не смог объяснить, например, полицейским, почему убивал всех этих людей. Они получили бы только историю о доне Алехандро и кровной мести. То есть бред сумасшедшего — верно я говорю?
— Бред сумасшедшего — это то, что ты здесь несешь, — Торрес поднялся с кресла.
Перед его глазами качнулось дуло ружья.
— Вы лучше сядьте, — сказал Алекс.
Поморщившись, Торрес снова опустился в кресло, и Алекс продолжал:
— Вы действительно хотели отомстить. Только не за то, что случилось здесь в прошлом столетии. А за то, что было гораздо позже — лет двадцать назад или около того.
— Алекс, это совершенная бессмыслица…
— Не думаю, — покачал головой Алекс. — Например, школа. Это была одна из ваших ошибок — не самая большая, должен сказать. Я вдруг вспомнил, где находится директорский кабинет, но его там не оказалось. Я подумал тогда, что сам ошибся. Ничего подобного — кабинет директора действительно был там, где сейчас медпункт. Только двадцать лет назад, когда вы учились в этой школе.
— Это абсолютно ничего не значит.
— В общем, да. В принципе, я мог видеть такую же вот фотографию в комнате своей матери.
