Вероятность выживания спустя одну неделю 90%
Вероятность восстановления сознания 50%
Вероятность частичного выздоровления 20%
Вероятность полного выздоровления 0%
Вероятность выживания спустя одну неделю 10%
Вероятность восстановления сознания 02%
Вероятность частичного выздоровления 0%
Вероятность полного выздоровления 0%
Несколько минут Марш и Мэллори в молчании изучали столбцы цифр, затем, не отрывая взгляда от экрана, Марш обратился к Торресу:
— А что именно подразумевается под этим… частичным выздоровлением?
— Прежде всего — возможность сохранить самостоятельное дыхание, способность осознавать происходящее и осуществлять… м-м-м… коммуникации с окружающим миром. При отсутствии хотя бы одного из этих критериев говорить о выздоровлении, я полагаю, не представляется возможным. Хотя, так сказать, технически подобный пациент обычно считается пришедшим в сознание, я продолжаю считать его находящимся в состоянии комы. И более того, уверен — оставлять такого рода пациентов в живых негуманно; я не верю, что эти люди не страдают — они просто неспособны выразить свое страдание. Лично я бы не смог выдержать такое существование — даже несколько дней.
Марш чувствовал, как внутри поднимается горячая волна гнева — ведь этот лабораторный червь таким бесстрастным тоном рассуждает о его сыне, об Алексе… И в то же самое время он понимал, что с большинством доводов Торреса он согласен… Он был так поглощен этим противоречием внутри себя, что главный вопрос пришлось задать Фрэнку Мэллори:
— А… полное выздоровление, доктор?
— Именно — полное выздоровление, — кивнул Торрес. — Но в данном случае полного выздоровления, увы, не предвидится. Повреждения коры мозга слишком обширны. Как бы успешно ни прошла операция, полное выздоровление вне обсуждений. Однако есть вероятность — именно вероятность, подчеркиваю — восстановления многих утраченных функций мозга. Пациент, возможно, будет ходить, говорить, думать, слышать и чувствовать. Или — любая комбинация из перечисленных функций.
— То есть вы, как я понял, согласны провести эту операцию?
Торрес пожал плечами.
— Я, знаете ли, не люблю авантюр. Потому как чувствителен к неудачам.
Марш снова почувствовал, как к горлу подступает горячий ком.
— К неудачам? — выдохнул он, вплотную подойдя к Торресу. — Речь идет о моем сыне, доктор. Без вашей помощи он умрет. Так что дело тут не в неудаче или успехе. Простите за банальность — жизнь или смерть.
— Я не говорил, что отказываюсь, — голос Торреса звучал так же невозмутимо, словно он не заметил состояния собеседника. — И при определенных условиях возьмусь за это.
Вздох облегчения, вырвавшийся у Марша, словно отбросил его назад; он обессиленно привалился к спинке кресла и закрыл глаза.
— Любые, — едва слышно произнес он. — Любые условия…
Мэллори неожиданно резко повернулся к хозяину кабинета.
— Какие именно условия вы имеете в виду, доктор?
— Самые элементарные. Во-первых — мне будет предоставлен полный контроль над ходом операции и последующих процедур в течение того срока, который я сочту необходимым… а во-вторых, я не несу никакой ответственности за возможные последствия как во время операции, так и реабилитационного периода. — Марш хотел было возразить, но Торрес продолжал, не дав ему опомниться: — Под реабилитационным периодом я имею в виду срок, который пройдет с окончания операции до того момента, когда я — и только я — признаю пациента готовым к выписке. — Выдвинув ящик стола, он извлек оттуда голубоватый бланк. — Вот договор, который должны подписать родители мальчика, то есть вы и мать. Можете прочесть, если хотите; по моему мнению, вы даже должны это сделать, но предупреждаю, менять в нем я ничего не стану. Либо вы подписываете, либо нет. Если вы и ваша супруга согласны — прошу немедленно привезти вашего сына сюда. Чем больше проходит времени, тем больше риск. Как вы, вероятно, знаете, пациенты в таком состоянии быстро теряют силы. — Торрес поднялся со стула, давая понять, что беседа окончена. — Прошу простить меня за то, что отнял у вас столько времени.
Мэллори встал почти одновременно с Торресом.
— Но предположим, что супруги Лонсдейл согласны, — когда вы думаете назначить операцию и сколько времени она займет?
— Операция будет завтра, — голос Торреса звучал без всякого выражения. — Займет это по крайней мере восемнадцать часов, потребуется пятнадцать человек персонала. И помните, — он повернулся к Маршу, — вероятность неудачи — по меньшей мере процентов восемьдесят. Снова прошу извинить меня, но я не привык лгать людям.
Распахнув дверь, он придержал ее, пропуская Марша и Фрэнка, затем с силой захлопнул ее за их спинами.
Раймонд Торрес еще долго оставался в своем кабинете после того, как его покинули двое врачей из Ла-Паломы.
Из Ла-Паломы.
Странно, что этот случай — пожалуй, самый сложный во всей его практике — связан не только с его родным городом, но и с женщиной, мысли о которой не оставляли его всю жизнь.
