Интересно, вспомнит ли Эллен Лонсдейл хоть что-нибудь о нем? Кто он? Или, вернее, кем он был когда-то…
Нет, наверное.
Ведь в Ла-Паломе, как и во всей Калифорнии, потомки старых калифорниос — к которым относился и он — в глазах гринго были обычными латиносами, а может быть, и того хуже. В лучшем случае их не замечали, в худшем — презирали или ненавидели.
А в ответ, разумеется, и он, и его друзья еще больше ненавидели и презирали проклятых гринго.
Ах, как хорошо — до сих пор! — помнил доктор Торрес долгие ночи в маленькой грязной кухне, где бабушка терпеливо выслушивала жалобы его матери и сестер на несправедливость тех, в чьих домах они работали прачками и служанками, и в утешение рассказывала им легенды о былых временах, еще до ее рождения, когда гасиендой владело семейство Мелендес-и-Руис, а никаких гринго еще не было в Калифорнии. Все тогда было по-другому, и белые дома на холмах служили пристанищем для старинных испанских семей — Торрес, Ортис, Родригес и Фло-рес… имена звучали в бабушкиных устах, словно музыка. В который раз принималась она рассказывать предание о чудовищном злодеянии на их гасиенде, и об изгнании, когда старые семьи были лишены всего — богатства, земли, домов, — и постепенно потомки их превратились в обычных нищих пеонов. Но, неизменно добавляла она, придет день, когда все вернется. Им же остается одно — не дать угаснуть праведной ненависти до того дня, когда в Ла-Палому придет сын дона Роберто де Мелендес-и-Руиса и прогонит гринго с их земли, вернет калифорниос дома и былую славу.
Раймонд терпеливо слушал ее — и знал, что все это, увы, неправда. Предания бабушки — всего лишь старые сказки, и ее разговоры про грядущеее возмездие — есть пустое сотрясение воздуха, они столь же бесплотны, как привидение, которое, по ее мнению, должно было его совершить. И когда пару лет спустя бабушка умерла, он думал, что с ней умерли и все сказки, но нет — оказалось, она успела передать их матери; и теперь та жила ожиданием того дня, когда все — повторяла теперь и она — должно вернуться.
Но ничто не вернется, и гринго так же будут ходить по калифорнийской земле. Однако способ отомстить есть — и знает его он, Раймонд Торрес. Он нашел другой путь, и ему ни к чему обращать внимания ни на нападки гринго, ни на глупые разговоры его сородичей о грядущем судном дне. Его месть будет простой и жестокой. Он узнает все, чем гордятся гринго, — получит такое же образование, как они, превзойдет их в этом и будет сам смотреть на них свысока; но его превосходство будет реальным, и гринго сами однажды это почувствуют.
И вот настал этот день — теперь он нужен им.
И он поможет — хотя представляет, какую ярость вызовет это у матери.
Он поможет им, потому что за все годы презрения, ненависти и насмешек они заплатят ему одним — признанием того, что он — равный. И теперь он заставит понять их, что всегда был равным, даже когда жил в лачуге за кладбищем.
И этот случай, эта нелепая катастрофа на темном шоссе неожиданно предоставила ему прекрасный шанс.
Да, для этого нужен опыт — но ему ли жаловаться на недостаток опыта — и еще кое-что… и вот это поможет ему не только вернуть к жизни Алекса Лонсдейла, но вселить в него силы, далеко превосходящие обычные человеческие возможности.
Подготовку к операции нужно начать сегодня. Сейчас. Немедленно.
Он заставит их признать его гением — и это будет самая лучшая месть.
— Но почему он не может оперировать его здесь? — в который раз спрашивала мужа. Эллен Лонсдейл. Несколько часов крепкого сна прогнали свинцовую усталость после бессонной ночи, но даже сейчас смысл слов Марша доходил до нее с трудом.
— Из-за оборудования, — Марш уже неоднократно повторял одну и ту же фразу. — У него в операционной много специальной аппаратуры. Ее нельзя перевезти сюда — по крайней мере, невозможно сделать это быстро, к тому же в операционной нашего Центра она просто-напросто не поместится.
— Но Алекс… будет жить?
Но этот вопрос отвечать пришлось Фрэнку.
— Не могу ответить определенно, — Мэллори сокрушенно развел руками. — Надеемся, что он выживет. Пульс у него слабый, но ровный, респиратор и все к нему необходимое установим в машине, когда повезем… Кстати, в Пало Альто есть передвижная лаборатория, можем воспользоваться ею…
После томительной паузы Марш подошел к жене.
— Тебе придется все же решить что-то, Эллен. На этой… бумаге должны быть обе наши подписи.
С минуту Эллен молча смотрела на мужа, не видя его, мысли ее унеслись далеко-далеко в прошлое…
Раймонд Торрес. Симпатичный, высокий; странные, горящие темным огнем глаза. Но никто из девчонок не пытался даже заговорить с ним. Его считали талантливым. Да, точно — он был самым способным в классе. Но ей он казался каким-то не таким — причем она никак не могла понять почему; да ей было и все равно в общем-то. Вел он себя всегда так, словно он в чем-то лучше других — больше знает… потому у него и друзей-то никогда не было даже среди своих, мексиканцев. Могла ли она представить в то время, что от него будет зависеть жизнь ее сына…
— А какой он? — неожиданно спросила она.
