Пока Мэллори молча сидел, обдумывая увиденное, Марш наконец задал Торресу не дававший ему покоя вопрос.
— Но разве эта стадия — самая важная? Логически наиболее важной представляется следующая ступень…
— Абсолютно верно, — прервал его Торрес. — И потому призываю вас быть предельно внимательными. Процессы будут воспроизводиться в ускоренном режиме — но это как раз то, что, по моему мнению, может быть сделано, чтобы помочь Александру.
— Мы зовем его Алексом, — Марш сам удивился собственным словам.
Торрес удивленно приподнял брови.
— А… очень хорошо. Алексу. Собственно, совершенно не имеет значения, как его зовут. — Не обратив внимания на гневный взгляд Марша, он снова потянулся к клавиатуре. Изображение на экране снова задвигалось; Марш и Мэллори, затаив дыхание, следили, как скальпель слой за слоем снимает оболочку мозга. Некоторые участки были удалены полностью; другие, тоже удаленные, были затем словно вложены на место. Кровавая мешанина на экране начала постепенно утрачивать черты хаоса; и вот медленно, очень медленно руки человека начали восстанавливать мозг — с теменной доли, потом затылок, височные… Вскоре все было кончено — и бесформенная груда на экране вновь приняла очертания человеческого мозга. Некоторые участки, однако, покрывал разных оттенков красный цвет, Марш недоумевающе смотрел на экран.
— Эти области более не будут задействованы, — объяснил Торрес. — Светло-розовые — те, что находятся глубже в коре, ярко-красные — расположенные ближе к поверхности. То есть градация, я полагаю, вполне наглядна.
Мэллори кинул быстрый взгляд на Марша, но тот был полностью поглощен застывшим на экране изображением. Наконец он повернулся к Торресу; Фрэнк заметил, что Марш с силой прижал к подбородку сплетенные пальцы — верный признак волнения.
— Все, что вы показали нам, доктор Торрес, — в чистом виде научная фантастика. Глубина надрезов, на которую вы претендуете, и масштабы оперативного вмешательства могут иметь только один исход — летальный. Ведь вы, насколько я понял, заявляете о возможности восстановить мозг Алекса за счет реконструкции нервных клеток. Сомневаюсь, чтобы вы или кто-нибудь другой могли сделать подобное.
Ответом Маршу был лишь сдавленный смешок.
— Разумеется, вы правы, доктор Лонсдейл. Я не в состоянии сделать этого — уверяю вас, и никто не сможет. Я, видите ли, всего лишь человек — и для такой работы слишком неуклюж и велик… и вот именно поэтому вам придется привезти сюда вашего Алексан… прошу прощения, Алекса. — Торрес щелкнул тумблером, изображение на экране погасло. — А сейчас пойдемте со мной. Я намерен еще кое-что показать вам.
Покинув кабинет Торреса, они направились в западное крыло здания института. Охранник у входа, увидев приближавшуюся к нему группу людей, насторожился, затем, узнав Торреса, кивнул и снова вперился взглядом в телевизионный монитор под потолком. Еще пара шагов — и они оказались в предоперационной. Не говоря ни слова, Торрес отошел в сторону, пропуская Мэллори и Марша в двойные двери.
Ничего необычного, однако, они не увидели — стол посреди белого квадратного зала, никелированные стойки с обычным для любой операционной оборудованием. Однако сооружение у правой стены привело Мэллори и Марша в некоторое изумление — ничего подобного им раньше видеть не приходилось.
— Перед вами микрохирургический агрегат, управляемый компьютером. Робот, по сути дела. А еще проще — прибор, позволяющий хирургу — то есть мне в данном случае — повысить точность работы с миллиметров до миллимикрон. В него входит электронный микроскоп, компьютерная программа! по сравнению с которой то, что вы видели в моем кабинете, выглядит, как… бухгалтерские счеты рядом с микрокалькулятором. В некотором смысле — в голосе Торреса зазвучала плохо скрытая гордость, — сконструировав эту машину, я превратился из нейрохирурга во вполне обычного оператора. Она делает за меня все — микроскоп собирает данные, компьютер анализирует их, принимает решение… И в конце концов уже она советует мне, что куда подсоединить — да и пользуюсь я для этого тоже увеличенной компьютерной моделью. А робот переносит мои действия на реальный человеческий мозг. И неплохо это делает — можете мне поверить. Так что физические повреждения, нанесенные мозгу сына доктора Лонсдейла, устранимы — вполне.
Несколько минут Марш пристально изучал сооружение, затем повернулся к его создателю. Когда он заговорил, в его голосе уже нельзя было расслышать звенящие нотки — остались лишь безмерная усталость и неуверенность.
— А какова вероятность того, что Алекс… сможет пережить операцию?
Торрес слегка нахмурился.
— Предлагаю вам вернуться в мой кабинет. Там я смогу ответить на этот вопрос точнее.
По пути в кабинет Торреса никто из них не произнес ни слова. Войдя, Марш и Мэллори заняли кресла около письменного стола хозяина, сам же Торрес, захчопнув дверь, опять включил матовый экран над столом. Несколько прикосновений длинных тонких пальцев к клавиатуре — и строчки словно сами выплеснулись на монитор:
