А может быть, сегодня ночью он сам убил собственных родителей, а теперь просто не помнит об этом… Он взглянул на часы, стоявшие на тумбочке возле кровати, светящиеся стрелки показывали половину двенадцатого. В кровать он лег полчаса назад. За полчаса — заснуть, проснуться, расправиться со спящими родителями, затем вернуться в постель и опять уснуть, и видеть сон об убийстве… нет, этого не может быть, конечно же.
Он снова припомнил — минута за минутой — весь сегодняшний вечер. Да, он помнит, конечно, все… хотя нет, из памяти исчез небольшой отрезок времени… с того самого момента, когда он остановился у обочины, и в это время к машине подошла старуха Торрес.
И заговорила с ним. По-испански.
Дальше он помнит себя уже входящим в пиццерию. Помнит очень ясно — он вышел из машины, запер ее, пересек площадь и вошел в дверь кафе «У Джека».
Машину он оставил на стоянке.
На стоянке.
Но он же прекрасно помнит, как поставил ее прямо около кафе… и в то же время в кафе он шел через площадь с автостоянки напротив.
Два исключающих друг друга воспоминания — и оба яркие, подробные, как картинка. Значит, скорее всего он вчера был «У Джека» дважды…
Мысли его были прерваны раздавшимся с улицы завыванием полицейской сирены. Одновременно внизу, в холле, зазвонил телефон.
Встав с кровати, Алекс набросил халат и, спустившись вниз, подошел к двери в спальню родителей.
Голоса доносились из-за двери приглушенно, но слова он слышал отчетливо.
— Они сами не знают, — это отец. — Они только что привезли ее в Центр, но считают, что помощь уже не требуется.
— Если ты едешь в Центр, то я с тобой, — голос матери. — И прошу тебя, хоть сейчас не пытайся спорить. Валери и я чуть ли не с пеленок были подругами. Я хочу быть там, с нею, слышишь?
— Дорогая моя, пока никто никуда не едет. Во-первых, сегодня не мое дежурство, ведь так? Они и позвонили как раз именно потому, что знали — Валери твоя подруга…
Повернувшись, Алекс медленно пошел наверх, в свою комнату.
Валери. Он обшарил самые укромные уголки памяти — может быть, там найдется кто-нибудь еще с таким именем… Нет. Значит, это была все же Валери Бенсон. И она умерла.
И вдруг — хотя память его упорно не давала ответа — он понял, почему приезжал к «Джеку» дважды за этот день.
Он приехал один раз — ненадолго — и вскоре ушел. А потом Мария Торрес заговорила с ним по-испански. После чего он подъехал к дому, где жила Валери Бенсон, и убил ее. А потом приехал снова в кафе, сидел за столом с Бобом, Кэйт и Лайзой, они долго о чем-то разговаривали…
Затем приехал домой, лег в постель, уснул — и ему приснился сон о том, что с ним было совсем недавно…
Но он все равно не мог понять — почему.
Его родители живы и здоровы, а Валери он почти не знал. Убивать ее не было никакой причины.
Но он все же убил ее.
Вытянувшись в постели, Алекс несколько минут лежал, разглядывая потолочные перекрытия. Где-то должен все-таки быть ответ — и если думать об этом достаточно долго, он был уверен, что отыщет его…
Он услышал, как хлопнула внизу дверь, раздались шаги. Шаги матери. Снова дверь, и снова шаги — это встал отец и идет за нею.
А что, если сейчас тоже туда спуститься и рассказать им об этом сне… о Валери Бенсон… а может быть, и о том, с Марти Льюис, и… Алекс отогнал эту мысль. Разве смогут они поверить, что он убил их — ведь у него не было для этого никакой, просто ни малейшей причины…
Нет. Они подумают, что он сошел с ума.
Повернувшись, Алекс натянул одеяло на голову. Он устал бороться с собственным мозгом. Ему нужно отдохнуть…
Словно почуяв свободу, мысли стали обретать форму, выстраиваться. Внезапно все произошедшее с ним стало представляться Алексу не таким уж абсурдным.
Остаток ночи Алекс спал спокойно. Сновидения больше его не тревожили.
— Говорю тебе, Том, — это детки все и устроили, — угрюмо вещал Роско Финнерти, когда они с Джексоном прибыли в полицейский участок примерно четверть часа назад.
Поспать ни одному из них не пришлось, и потому Том Джексон с трудом реагировал на замечания напарника, будучи способным думать лишь о доме и мягкой постели. Финнерти же, напротив, был расположен поговорить, а в этом состоянии — Джексон знал — ему был необходим слушатель. Все равно какой. Занятие, вправду сказать, необременительное, потому что на те вопросы, которые ставил с неизменным пафосом Финнерти, он сам же с неизменной готовностью и отвечал.
— Вот гляди, — продолжал между тем сержант. — Два одинаковых убийства при одинаковых обстоятельствах. И одни и те же люди — эти вот двое засранцев — сообщают нам о своих, так сказать, находках. Что может быть проще? И не говори мне, что, мол, в нашей картотеке эти милые детки не значатся. Ни приводов, мол, ни шалостей в прошлом. Я-то помню — они оба у нас побывали прошлой весной, когда докторов сын кокнул свою тачку и сам покалечился, да еще оба были порядком навеселе. Ну, что скажешь?
— Ты все же минутку погоди, Росс, — перебил его Джексон. — Не перегибай, по крайней мере. Ты тогда этих ребят на алкоголь проверял?
— Нет, а с чего бы…
